- Будь здрава, хозяйка!
Это он кому? Покрутила головой – никого. Это он мне, что ли? Не успела примириться с этой мыслью, как услышала хоровое:
- Ой! Хозяюшка ножки застудит. Быстрее, быстрее.
К моим стопам упали тапочки. И ладно бы просто упали, но они ещё умильно улыбались и пытались подсунуться под ступни. Я побледнела. Тут к тапкам подлетела метла и стала их отгонять, приговаривая:
- Прочь, прочь, негодницы, хозяюшку напугали.
Мой организм, закалённый школой и жизненными перипетиями, всё-таки не выдержал и прилёг отдохнуть. Прямо там, где стоял. Но справился с новой напастью быстро. Когда я приоткрыла глаза, метла всё ещё гонялась за тапками. Кто-то завывал, как бабка-плакальщица на похоронах. Интересно, кто здесь отдал богу душу? Чтобы увеличить обзор, нужно было повернуть голову, но тогда я себя выдам, а хотелось получить как можно больше информации. Может, местные шутники не станут валять дурака, зрителя-то нет. Пришлось навострить уши.
- Ох, ироды, - верещала незнакомая женщина, - что вы творите! Хотите ещё на сто лет без хозяйки остаться? Разве ж можно так с ходу? Надо было девицу подготовить, настроить. Лучше бы письмо прежней хозяйки показали, а вы…. Рты пооткрывали и давай вещать. Вот сбежит ведьмочка, ой, сбежит.
- Виноваты, - прогудел самовар, - обрадовались очень. А ты, скатёрочка, скажешь, не обрадовалась? Только ворчишь, а лучше бы помогла. Лети к девице, обмахни её, ветерком обдуй, глядишь и очнётся.
Так вот кто плакальщик! Скатерть! Здесь все вещи, что ли, разговаривать умеют? И кого это они ведьмой назвали? Одни вопросы. Голова скоро лопнет. Где же Степаша? Кто так зовёт к себе подругу? Ой, а письмо, про которое говорила скатерть, это не от неё? Наверняка, она всё объяснила. Надо срочно прочитать, пока я не сошла с ума.
Пришлось открывать глаза.
Рядом со мной сидело единственное молчаливое существо в этом дурдоме. Мужчина кошачьей наружности. Котейка смотрел на меня зеленющими глазами и спокойно умывался. Его вид будто кричал: «И это пройдёт!». Слава богу, хоть одно адекватное существо.
- Привет, Котофей Иваныч, - сказала я, - принеси мне письмо, будь так добр.
Кот скривился и не сдвинулся с места.
- А его не так зовут, - залебезили тапки, - вот он и нос воротит.
- И как же его зовут? (С ума сойти, я разговариваю с тапками!)
- Колбасыч я, - баском сообщил этот зазнайка.
- А-а-а, потрясающее имя. Мозгоубивательное. Что ж, Колбасыч, принеси мне письмо.
Тот даже ухом не повёл.
- Тебе чего ведьма сказала? – рявкнул самовар. – Ну-ка, взял и отнёс!
Пока подстреленный звуковой волной котейка летел к столу и назад, я никак не могла взять в толк, почему они считают меня ведьмой? Нет, не то чтобы я против, просто дара-то во мне нет. Рассуждать долго не пришлось, посыльный уронил письмо прямо в подставленные ладони. Что ж, почитаем. И я вскрыла конверт.
Почерк Степаши. Первые же строчки вызвали недоумение. «Дорогая Елания, возьми это письмо и иди в кабинет. Там и прочитаешь». И всё. Я покрутила лист и так и этак – больше ни одной буквы. Что за чёрт?
- Что пишут-то? – старческим голосом спросила… скатерть? То ли я уже привыкла, то ли смирилась со своим ку-ку, но я нисколько не удивилась. Ну, почти.
- Чтобы я шла в кабинет и там читала. А что читать-то, лист пустой.
- А-а-а, так это тайные письмена. В кабинете есть свечи, зажги и подержи письмо над огнём.
- Чёрт, тайнопись! Как же я сразу не сообразила! А где кабинет-то?
- А вон, правая дверь. Пройдёшь по коридорчику, там и кабинет.
- А проводить?
Вот это я расхрабрилась! Уже нечисть зову в провожатые, хотя нормальные люди её боятся. Впрочем, какая это нечисть, если она поддерживает порядок в доме. Одушевлённая чисть.
- Не-е, хозяйка, нам туда нельзя. Прежняя ведьма запретила.
Нельзя так нельзя. Кряхтя и скрипя, как разбитое корыто, я поднялась и поковыляла в указанном направлении.
Кабинет нашла быстро. Скрипнула дверь, пропуская меня в светлую комнату, наполненную различными ведьмовскими атрибутами. Здесь и шкафы, заполненные какими-то склянками, стеллажи с засушенными грызунами и насекомыми, хрустальный шар и разноцветные свечи. А запах! Будто на солнечной летней полянке очутилась. Это потому, что вдоль стен на натянутых тонких верёвках были развешаны пучки сушёных трав. В общем, атмосфера волшебная. Только как в неё затесался портрет моей прабабки на стене?