Отошла на пару шагов и сказала:
- Спасибо вам, господин мэр. Если бы не вы….
Я вздохнула, а этот … целовальщик улыбнулся и спросил:
- Ну что, я заслужил право называть тебя Ёлкой?
Скрипя сердце, согласилась. Может, он не такой, как Богдан? Все-таки второй раз меня спасает. Но ведьма не была бы ведьмой, если бы не заметила:
- А как мне вас называть, господин мэр? Ветер – знойный вечер?
- Хм, мне нравится. Но лучше Борис. На худой случай, учитель. А если захочешь, милый.
Вот ещё, ничего не захочу. Перетопчется. Кстати, почему это он со мной на «ты»? Я тоже не собираюсь разводить политесы.
- Хорошо, Борис, как хочешь. А с какой стати учитель?
- С завтрашнего дня буду тебя учить контролировать силу. А потом и до ведьминских умений дойдём. Возражения есть?
Я может и возразила бы, но недавние события показали, что учиться надо. Поэтому вздохнула, шутливо отдала честь и рявкнула:
- Никак нет, командир!
- К пустой голове руку не прикладывают, - улыбнулся мужчина и пальцем легонько стукнул меня по носу, - но я рад, что ты не возражаешь. Завтра жду в мэрии в десять утра. Ты как раз выспишься, а я планёрку проведу.
Потом он повернулся к подруге и спросил:
- Ана, вы идёте? А то вас на улице бригада заждалась.
Девушка-штат ничего не ответила, просто вышла следом за мэром. Я поспешила за ними. Хакер не хакер, а проводить нужно, вдруг защита взбрыкнёт. Уже возле калитки попрощалась. Ана одними губами сказала:
- Я позвоню.
Вышла и села в кабину грузовика, привёзшего мебель. Когда машина отъехала, Ветра уже нигде не было.
Вернувшись в дом, ощутила безотчётную тоску. И это было странно, ведь ничего не предвещало. Как бы её прогнать? Огляделась. Фамильяр сразу от меня шарахнулся, но я изловчилась и поймала. Никак не устаю благодарить своё спортивное образование. Почёсывая Колбасыча за ухом, прошлась по дому. Сколько же ещё нужно сделать! И хоть это не к спеху, всё равно хотелось поскорее завершить. Жаль, не получится. Деньги заканчивались, а без них обходиться я как-то не умела. Надо бы узнать насчёт работы. Есть же здесь школа?
Задумалась, представляя, как войду в новый спортзал, как буду укрощать мелких вредителей по имени дети, как потянутся обычные учительские будни. Кот напевно мурчал у меня на руках, самовар постукивал чайничком, тапочки под столом переливчато тренькали. Только скатерть с метлой, как почтенные матроны, глубокомысленно молчали.
Я окинула взглядом это сонно-тоскливое царство и поморщилась. И так на душе неспокойно, да ещё обстановка нагнетает. Захотелось сбежать, что я и сделала. Ушла в кабинет. До него мои руки ещё не дошли, поэтому всё здесь осталось как в первый день. Втянув носом умопомрачительные запахи, прошла вперёд и остановилась напротив портрета. Изображённая на нём прабабка была ошеломляюще красива. Вроде ничего особенного: старинный сарафан, огненные волосы, милое личико и глаза, будто два огромных лучистых изумруда. Их сияние и делало весь образ волшебно прекрасным. Колбасыч завозился на руках и зашипел:
- Пусти.
Пришлось дать ему свободу. Но сама я свободной не была, стояла на месте и смотрела. Даже не моргала. Казалось, хлопну ресницами, и пропущу что-нибудь важное. Вдруг дом вздрогнул, портрет слегка перекосился, и из-за него посыпались фотографии. Собрала их и разревелась. Это же мы. Я, Степаша и Дашка. И знакомые места. Вот наша троица в кафе, вот у меня дома, а вот на речке плещемся и хохочем. Одна странность, на месте Дашкиного лица белые пятна. А на некоторых фотографиях и вовсе только мы со Степашей, хотя я помню, что и Дашка тоже была.
Но эта безликость порадовала. Воспоминание мелькнуло где-то на краю мысли и исчезло. И только Степаша продолжала смотреть на меня своими колдовскими глазами, ведь дорогие люди остаются с нами навсегда, получая в сердце постоянную прописку.
Когда слёзы закончились, я аккуратно сложила все фотки в верхний ящик стола. Уже собиралась задвинуть его, когда увидела ключ. На бирке, свисающей из кольца, было написано: «Лаборатория». Подумала, и не стала брать, пока он мне не нужен. Знаний нет. И хорошо, что с завтрашнего дня начнутся занятия.
Эта виртуальная встреча прогнала тоску, слёзы очистили душу и взбодрили. Мне захотелось двигаться, делать что-то. Энтузиазм зашкаливал. Я вышла из кабинета и решила сделать субботник. Заняться уборкой прилегающей территории. Раздавшаяся телефонная трель оказалась совсем не к месту. С досадой сняла трубку. Звонила новая знакомая Ана.