Время от времени одна из ползучих особей поднимала голову, и, слепо глядя в мою сторону, высовывала раздвоенный язык и шипела. Особенно старалась белая змейка, что была крупнее прочих. Её голос обладал особой злобой, не позволяя мне вырваться из паралича.
Но вот послышался звук, напоминавший мартовский кошачий ор, и гады насторожились. Раз – и они исчезли в песке. Видимо, приближался кто-то страшнее их. А я продолжала стоять, не в силах сбросить оцепенение.
Вопли нарастали. Они окружали меня, но я по-прежнему никого не видела. И это для моей психики оказалось невыносимым. Из горла вырвался тоненький, на грани слышимости, писк, который быстро усилился. И вот уже полноценный крик разрезал окружающее пространство. Но этого было мало.
Звук наращивал децибелы, а вместе с ним стала рваться на волю ведьминская сила. И вдруг среди этой какофонии послышалось:
- Ёлочка, милая, очнись! Очнись!
Я и не поняла сразу, что обращаются ко мне, и продолжала кричать. Кто-то тряс меня за плечи, влепил пощёчину, потом, не видя реакции, поцеловал. И крик заглох. Какое-то время он ещё звучал внутри меня, однако поцелуй всё длился и длился, и ему ничего не оставалось, как окончательно заткнуться. Вместе с ним притихла и магия. Ушла паника. А когда я открыла глаза, то обнаружила себя не в тумане, а в гостиничном номере. На постели. В обнимку с целующим меня Ветром.
Заметив, что объект целования пришёл в себя, мужчина своего действия не прервал, хотя поцелуй стал другим. Из грубого средства спасения, он превратился в откровенное средство соблазнения. Видя, что я не отталкиваю, не ругаюсь, нежнейшее зацеловывание волшебным образом трансформировалось в страстное покусывание. Не скажу, что мне было неприятно. Или всё равно. Но эта дикая ситуация забрала все силы, и я сама себе напоминала студень. Без костей и с дрожащим в желе мясом. На чувства меня не хватало. Только ощутив наглые руки, забирающиеся под ночнушку, вяло затрепыхалась.
Надо отдать Ветру должное, нехотя, но он отстранился. И тогда я смогла спросить:
- Что это было?
- Ты кричала. Что-то снилось?
- Кошмар, - я передёрнула плечами, - хорошо, что это был просто сон.
- Вряд ли хорошо. Ты не просыпалась. Даже после пощёчины.
- Поэтому нужно было меня целовать? Лучше бы водой облил.
- Не скажи. Во время поцелуя я забирал твою лишнюю силу, не хотелось, знаешь ли, гостиницу заново отстраивать.
- Подумаешь, - фыркнула я, - спаситель невинных гостиниц от коварных ведьм. Скажи ещё, что сам не хотел.
- Хотел, не скрываю. Да и силы забрал немного, ты сама почти справилась, не пустила. Но я почувствовал кое-что ещё. Чужую магию. Привкус у неё такой, с гнильцой. А это, скорее всего, проклятье. А может и сглаз, но обязательно на что-то плохое.
- А разве бывает сглаз на хорошее? – удивилась я.
- Всё бывает, - отмахнулся Борис, - ты не философствуй, а лучше вспомни, ничего странно на приёме не почувствовала?
И я честно стала вспоминать.
Первым делом перед внутренним взором всплыло лицо Ветра, когда он заявил:
- Ты так не пойдёшь!
Этот приказной тон очень не понравился моей ведьминской сущности, поэтому ответ был очевидным:
- Пойду!
Правда, я сразу опомнилась, ведь сама хотела отказаться от платья, это преждевременные слова мужчины заставили возражать. Уверена, раскаяние отразилось в моих глазах, поэтому пришлось их закрыть. На минуточку. И пока я повторяла мантру Карлсона «Спокойствие, только спокойствие», всё ждала, что Борис начнёт возражать. А он молчал. Пришлось распахнуть веки. Картина, представшая передо мной, отправила в нокаут. Это вид моего спутника оказался таким сногсшибательным.
Заострившиеся скулы, взгляд голодающего с Поволжья и недвусмысленный бугор в паху сказали мне лучше всяких слов: в таком наряде на приём идти нельзя. Будут ещё всякие слюни на меня пускать.
Но как теперь выкрутиться? Женщинам, как и ведьмам, не нравится идти на попятный. Значит, переводим стрелки на самого Ветра.
- Чего застыл? Когда покупал платье, не понимал что к чему? Поэтому исправляй недостатки. Маг ты или кто?
Мужчина дёрнулся, будто от удара, и посмотрел уже осмысленно. Замялся, поняв, что его реакция от меня не ускользнула. По моей ехидной улыбке понял. Буркнув: «Ведьма!», уже отстранённо осмотрел наряд. Потом что-то шепнул, и на мои плечи легла накидка. Из такой же ткани, но чёрная. Она казалась невесомой, однако все проблемные места скрыла. Довольная, я покрутилась у зеркала, сунула ноги в подаренные лодочки и сообщила:
- Можно отправляться!