Вениамин Аркадьевич подтвердил, что счёт имеется, пришлось идти к нему в кабинет за реквизитами. Потом оказалось, что нужно отправить сканы документов в бухгалтерию фирмы-спонсора. Потом потребовалось что-то исправить. В общем, пока довели всё до ума, наступил вечер.
Солнце ещё не убежало за горизонт, но жарило уже не так, как днём. Лёгкий ветерок шевелил кроны деревьев и кустов, и будто нашёптывал фривольные мысли. Поэтому я не очень удивилась, когда господин Ветров сказал:
- Леночка, а давайте прогуляемся. В гостиницу идти не хочется, скука смертная. А вечер такой приятный.
Настроение у меня летало где-то в небесах, и я подумала: а почему бы и нет? Человек пошёл навстречу, решил мою проблему, а мне что, жалко побродить с ним по городу?
- Хорошо, Богдан Александрович, давайте погуляем.
Мужчина поморщился и потребовал:
- Просто Богдан. Я ещё не такой старый, да и мы с вами не в офисе. Так что, прошу вас, Леночка, просто Богдан.
- Ну, хорошо, - усмехнулась я. А почему бы и не согласиться? Приятный мужчина, видно, что со спортом дружит. А для меня красивая фигура привлекательнее красивого лица. Но у спутника было ещё одно, что тревожило мою женскую суть: большие серые глаза в обрамлении длинных ресниц. Эх, вот зачем такое богатство мужчине?
Мы шли по улице, беседовали о том, о сём, но я чётко ощущала, что это только вершина горы. Исподволь, осторожно мы приглядывались друг к другу, анализировали, что можно от спутника ожидать. Решив, что от мужчины каверзы не последует, я расслабилась и почувствовала себя легко и свободно.
- Ну, просто Богдан, как вам наш городок? – топорно пошутила я.
Он хмыкнул, но ничего не сказал, однако из его фигуры ушло напряжение. Видимо, тоже понял, что я не опасна.
- Вот сейчас выйдем на площадь, - продолжила я, - там есть фонтан, скамейки. Даже старинные часы стоят, как символ свиданий.
- То есть? – недоумённо переспросил он. – Часы – символ?
- Ну, как же, помните: встретимся на скамейке под часами. И стоит паренёк с чахлым букетиком, дожидаясь вечно опаздывающую подругу.
Мужчина засмеялся.
- А-а-а, в этом смысле. Да-да, помню. Мои родители как раз встречались под часами. Только не на площади, а в парке.
Разговор сразу стал непринуждённее, мы почувствовали себя старыми знакомыми. А может и чуточку влюблёнными. Самую чуточку. Ещё немного побродили, потом поужинали в одном из летних кафешек, которых рядом с площадью было целых три, и Борис пошёл меня провожать. Мило болтая, дошли до моего дома, и когда расстались, я вдруг поняла, что он мне понравился.
Пока не пришли деньги, мы встречались каждый день, и сердце моё всё больше таяло. Даже подлость того студента стала из памяти стираться, хоть я была уверена, что уж такое никогда не забуду. Но с того момента, как на счёт школы капнули монетки, что-то изменилось. Я бегала, закупая необходимое, договаривалась, согласовывала. Организовала. К вечеру уставала так, что было не до гуляний под Луной. Богдан говорил, что понимает, сам такой, когда на работе завал, но я чувствовала, что он обижается. Убеждала себя, что это ненадолго, через пару недель буду свободна, как ветер. И успокаивалась.
А тут ещё прямо перед моим отъездом подруги разругались. Как я не пыталась сгладить углы между ними, всё-таки рвануло. А дело было так.
В вечер перед отъездом я решила отдохнуть. Припасы и оборудование готово, вещи собраны, можно и расслабиться перед дорогой. Позвонила девчонкам. Дашка сказала, что сейчас занята и придёт попозже, а Степашка приехала сразу. Обычно яркая, с блестящими зелёными глазами да рыжими волосами, девушка казалась солнечным лучиком, но сегодня её ведьминская внешность поблекла. Она отчего-то нервничала и носилась передо мной, будто маятник. Расспросы ничего не дали, подруга молчала. А когда сели за стол, накрытый во дворе под единственной яблоней, вдруг сказала:
- Ёлка, я ведь тоже завтра уезжаю. Дальние родственники оставили мне дом, поеду вступать в наследство.
А, наверное, поэтому у неё душа не на месте.
- С этим наследством что-то не так?
- Пока не знаю. Но слышала, что там ещё претенденты есть.
- И чего ты волнуешься? Если так, плюнь на этот дом и возвращайся.
Подруга вздохнула.
- Плюнуть, конечно, можно. Но мне скоро тридцатник, а за душой ничего своего. Хотелось бы уже иметь что-то.
- Не рассказывай мне, сама такая. Но что поделаешь.
Мы помолчали, выпив местной наливочки, потом Степашка вдруг заявила:
- Слушай, я поеду, разузнаю, и если всё в порядке, пришлю тебе адрес. Приезжай. Одного дома на двоих нам хватит.