И вот теперь он стоит перед дверью и боится её открыть. Сделать шаг через порог и увидеть слёзы или ненависть в глазах любимой женщины. Что ей сказать? Как оправдаться, чтобы она простила?
Он махнул рукой: «А, скажу как есть». И решительно открыл дверь.
Хозяйка ждала его у окна. Прямая, натянутая как струна. Даже чрезмерно натянутая. Казалось, ещё чуть-чуть и она сломается. Борис понял, что девушка тоже волнуется, а значит ей не всё равно. Он внутренне облегчённо улыбнулся, но увидев лицо Ёлки, понял, что радоваться нечему. Она смотрела так, будто приняла решение. Мужчине стало ясно, что он в миге от потери. И в отчаянной попытке спасти свою любовь Борис сделал большой шаг и упал перед девушкой на колени.
Все его предки до самого первого основателя рода наверняка перевернулись в гробу, но Ветру было плевать. Пусть себе ворочаются. Им при жизни приходилось тоже исправлять косяки, никто не безгрешен. И хоть семейные предания гласят, что их род никогда не становился на колени, ему не было стыдно. Сейчас важнее мертвецов, важнее амбиций, и даже важнее гордости было добиться отклика от этой женщины, без которой смерть будет слаще жизни.
Поэтому от покаянно выдохнул:
- Не гони. Выслушай.
И склонил голову.
Елания
Борис меня удивил. Никогда не мечтала увидеть человека у своих ног. Любого человека. А тут такой выдающийся представитель «хомо мужикус» смиренно просит выслушать. Будто раб какой. Мне стало неприятно. До чего довела человека, укорила себя. И устыдилась. Зародилось сомнение: а не перегнула ли я палку? Потом вспомнила его поступок, и снова рассердилась.
Это странно, но во мне будто боролись два человека: прежняя доверчивая Ёлка, и разгневанная потомственная ведьма Елания. Но и та, и другая хотели объяснений. Значит, разговору быть, а там посмотрим. Но прежде….
- Встань, - сказала я мужчине, - незачем так унижаться.
- Ради тебя я готов на всё. Даже умереть.
- Глупости. Ради меня нужно жить. Встань.
Ветер послушно поднялся.
- Пойдём.
Пару метров до стола мы преодолели быстро. А там случился казус. Самовар вдруг запыхтел, застучал крышкой и выпустил струю горячего пара прямо в лицо незваному гостю. Тот попробовал эту «тучу» развести руками, ведь каким бы великим чародеем ты не был, первое что сделаешь, если тебе в лицо летит пар, это попытаешься отмахнуться. Так поступил и Борис. После сообразил, что он же Ветер, произнёс заклинание, и облачко пара отнесло в сторону. Воздух мгновенно остыл. Недовольный Дядька Пыхтун снова застучал крышкой. Уже учёный маг остудил и его. Но пока он этим занимался, скатерть вдруг сложилась углом, напружинилась и хлёстко ударила мужчину. Потом проворчала:
- Это тебе за нашу девочку. За то, что обидел.
Я удивилась. Вот ведь шельмы. Пока не пускала Бориса в дом, они меня осуждали, а теперь сами его наказывают, да выговаривают. Делают мою работу. Но, чёрт возьми, было приятно. Однако я сделала строгое лицо и сказала:
- Отставить самосуд. Собирайтесь все, послушаем, что уважаемый мэр скажет. А потом и будем судить.
Домочадцев уговаривать не пришлось. Спустя минуту, возле стола находились все. И я предложила:
- Можете начинать, господин хороший. Слушаем вас.
Ветер посмотрел на моих «присяжных заседателей», хмыкнул, потом откашлялся.
- Родная, я хочу многое тебе объяснить.
Надо же, а «любимая» не сказал. Это и к лучшему, подумала я, а то бы разговор не состоялся.
Мужчина замолчал, подбирая слова, а торопыги тапочки сочли нужным его ускорить. Они подпрыгнули и по обыкновению затараторили:
- Слушаем. Слушаем.
- Говори. Говори.
Остальные домочадцы тоже заволновались, и только кот рыкнул и потребовал:
- А ну, молчать! Думаете, каяться легко?
После этого Ветра решил поддержать монстромух. Он подлетел к магу и уселся ему на плечо. Мужчину перекосило, видно лёгким иномирянин не был. Я бы тут же скинула это существо с насеста, а Борис осторожно взял его и посадил на стол перед собой. Потом продолжил:
- Знаю, я виноват. Подверг тебя опасности, многого не говорил. Но, понимаешь, допустить тёмных на Землю было нельзя. Они же как тараканы, распространятся повсюду. А учитывая их компанию, и того хуже. Они изначально пробирались сюда с недобрыми намерениями. А тут ещё бывший товарищ подсуропил, и я согласился задействовать тебя. Хотя, думается, этот выход был самым лёгким. Поразмыслив, можно было найти другой.