По субботам опекун ездил в город за покупками на ярмарку. Городок был небольшой в двух часах езды от нас, на телеге или карете. Я дождалась, когда он с семьёй уехал, и решилась залезть в кабинет, где он хранил все бумаги. Перед отъездом барон запер заветную комнату, но у меня был запасной ключ, который я стащила у экономки. В кабинет я попала легко.
Когда я зашла туда, то стала искать место, где могут быть документы. И мне вдруг услышала шаги по коридору. Я залезла под стоящее кресло, покрытое чехлом. И тут вошёл барон, он очень удивился открытому кабинету. Может, забыл закрыть?
Опекун стал лазить по всем полочкам и шкафчикам. Он явно что-то прятал или искал. Я старалась не дышать, он подошёл к креслу, под которым я спряталась. Я видела лишь кончики его ботинок и чувствовала аромат его вонючих носков. И у меня так засвербило в носу, что захотелось чихнуть. Я даже дышать перестала. Барон залез ногами на кресло, потоптался, слез и вышел, закрыв кабинет на ключ. Я ещё немного посидела под креслом, потом выползла и продолжила поиски своих бумаг.
Документ о своём дне рождении я нашла в самом нижнем ящике стола. Он был завёрнут в тряпицу, там же лежала какая-то голубая ленточка. Я забрала и ленточку, и тряпицу с документом, в котором было написано, что Сентьен Николетта родилась августа месяца 12 числа, и такого-то года. Напротив имён родителей стоит прочерк. Кто мать и отец неизвестно. Забрав документ, стала думать, как выбраться из кабинета.
Побег
Дверь была закрыта на ключ. Я прислушалась, за дверью было тихо, а потом мне показалось, что за ней кто-то стоит и тихо дышит. У меня мороз пробежал по спине, стало страшно. Я постояла ещё не много, потом тихо открыла дверь, за ней никого не было. Пробралась на цыпочках к себе на чердак и только тогда перевела дух.
В дорогу решила идти в мужской одежде, значит, надо взять её у сына конюха. Он худой и невысокий как я. Сумка собрана, документы есть, продукты взяла сегодня утром на кухне. Вечером возьму одежду и в путь. Пока опекун не хватился документов для свадьбы.
Время до побега пролетело быстро.
Ещё раз проверила сумку. Готовые зелья, каплюсы, травы, гримуар, вещи и остатки ужина: хлеб и овощи взяла с собой. Ещё платья свои и те, что отдали баронессы.
Я огляделась - всё ли взяла? Надела штаны и рубаху, которые взяла у сына конюха. Подпоясалась и спрятала косу под кепку. Теперь осталось дождаться полной темноты. На улице совсем стемнело.
Я хотела выйти через чёрный ход, но дверь моя оказалась закрытой, а ведь совсем не слышала, как закрыли. Наверно боялись, что убегу. Поэтому потихоньку открыла окно, повесила на спину сумку, чтоб освободить руки и медленно, почти неслышно, вылезла на карниз под окном и посмотрела вниз.
Использовать магию земли я не рискнула, решила так спуститься. По стене к окну вился плющ, закрывая собой облупленные стены. Его лианы были толстыми и крепкими. Аккуратно ступив на карниз, ухватилась за стебли и медленно, стараясь не шуметь, стала спускаться. Когда до земли осталось совсем немного, нога моя соскользнула, а рукой я не успела ухватиться, с шумом свалилась вниз и затихла. Сердце колотило от страха.
Окно спальни баронессы открылось, и я услышала голос опекуна:
– Что там?
– Ничего не видно, дай свечу!
– Наверно кошка, – ответила баронесса Адарья и закрыла окно. Я ещё немного посидела в укрытии и потом пролезла через лаз в заборе, и отправилась в лес, росший рядом с усадьбой.
В дороге
В лесу было темно, но я знала все тропинки и зажигать маленький светлячок не стала, боялась, что из дома увидят. Поправив сумку, отправилась по тропкам. Вскоре вышла к тракту и пошла по нему, ведь уйти надо было, как можно дальше от дома. Так и шла ночью по дороге, днём отсыпалась в лесу и шла по лесу. Мне повезло, что звери почти не встречались, а люди, проезжающие по тракту, в лес не заходили. А если и заходили по нужде, то меня не видели, я пряталась.