— Ознакомлюсь, — нэй Якос смерил Маркарет цепким взором маленьких глазок, — непременно ознакомлюсь. Где остановитесь?..
— Постоялый двор «Трилистник».
— Так себе место для юной… — он вдруг скривился, — о. Вы же работаете.
Маркарет кивнула.
— И не бесплатно.
Она не стала добавлять, что, судя по тому, что в «геенне» понаписано об особенностях мужской анатомии, нэй редактор может внезапно оказаться работодателем целой толпы девушек. По большей части невинных, хоть и с живым воображением…
А то еще инфаркт хватит.
И книжки он начнет читать перед публикацией…
Нет, пусть уж валит все на ведьму. Для того Академия ведьм и выпускает — чтобы было, кому работать козами отпущения…
Пусть кривится сколько хочет, пусть дяде жалуется или даже объявление в газеты даст, кто ему пикантные книжки иллюстрировал — лишь бы заплатить не забыл.
3
Когда-то давно, еще до поступления в Академию, Маркарет, как и все девочки ее возраста и круга, зачитывалась популярными тогда книгами нэя Наранне. У него был какой-то там титул и владение недалеко от столицы, а еще он был своего рода натуралистом, хотя Маркарет не была уверена, что правильно помнит суть этого литературного направления; он считал, что с крестьянами нужно косить на одном поле, а с крестьянками ночевать в одном стогу, или вроде того. Его дети играли с ребятишками дворни и прочих слуг. Его жена обязана была уважительно относиться к служанкам…
Он почти ввел в моду эти маленькие вольности. Долго, конечно, это не продержалось: нэя отлучили от церкви. И, хоть его взгляды не имели к отлучению никакого отношения, — он вроде бы просто не вовремя проспонсировал какого-то волшебника, который враждовал с архиепископом, — его литературная и просветительская деятельность такого удара не пережила.
Но многие ровесницы и ровесники Маркарет до сих пор по старой памяти хвастались, что настолько близки со своими крестьянами, что даже иногда с ними разговаривают.
Маркарет, как ведьма, в сложной человеческой иерархии уже давно болталась где-то сбоку, и не всегда могла похвастаться даже тем, что с ней говорят. Никто никогда не вводил ведьм и колдунов в моду даже в пору их могущества. Поэтому она с некоторых пор она предпочитала общаться с людьми красной крови — купцами, мещанами, военными низших чинов, да с теми же крестьянами: те были практичны, и понимали, что волшебник до их проблем не снизойдет, а ведьма-то вот она, и ее лучше не злить.
Конечно же, никто в здравом уме не позвал бы Маркарет на имянаречение, но вот хозяин «Трилистника» уже который год при встрече пожимал ей руку и принимал бесплатно.
— Здравствуйте, тайе Маркарет. Мы утром разминулись… Как дорога?
— Привет, Гимос, ничего страшного. Твой новый парнишка просто чудо, — Маркарет чуть улыбнулась и помахала замершему у стойки пареньку рукой, — отлично меня устроил. А что жена?
Паренек, кажется, побледнел. Ничего, привыкнет. Она здесь постоянная клиентка.
— Уехала ненадолго к тетке, та прихворнула. Кашляет все…
На лицо пожилого хозяина легла тень: кажется, тетка была любимая. Этот крепко сбитый, мощный коротышка с живым круглым лицом и крупными, сильными руками, сжимавшимися при необходимости с огроменные кулаки, становился совершеннейшим растерянным мальчишкой, когда в дом его приходила болезнь.
Он не мог бросить болезни вызов или набить ей морду.
А вот Маркарет как-то раз смогла спасти его дочь от крупа, и с тех пор под этой крышей на руки Маркарет всегда смотрели с уважением. И, хоть это и была не ахти какая сложная вещь, с этой болезнью в Академии учили справляться всех, — никогда не знаешь, не придется ли тебе на пару годиков осесть в какой-нибудь деревне деревенской ведьмой, пока тебя ищут всем волшебным советом, — Маркарет все равно ей немножко гордилась.
Элика, та самая дочь, поставила на стол поднос с пивом для отца, и кружкой морса и огромным бифштексом для Маркарет. Вокруг мяса не скупясь разложили поджаренную картошечку с маслом, и, что Маркарет находила особенно приятным, на краю тарелки как всегда лежал любовно составленный букетик из петрушки и еще какой-то съедобной травы.
Элика всегда находила на это время. Даже если зал был набит битком, как сегодня.
Да уж, повезло. Если бы Маркарет тут не знали, ей могло и не достаться отдельного стола. А комнаты не досталось бы точно: кто бы придержал ей каморку на летние месяцы просто так?