Но пока что есть, то есть.
Она пальцем примяла листья полыни.
— В смысле?! — верещал где-то далеко-далеко, как сквозь вату, нэй Аллассандр, — ты изгонишь призрака!
— Не совсем. Это не будет работа по профессии. — Маркарет чиркнула спичкой о подошву и почти не дернулась, когда слишком сильный огонь чуть не опалил ей брови.
Она дождалась, когда пламя поутихнет, раскурила трубку и затянулась полынью, безразлично наблюдая, как исчезает с глаз нэй Алассандр. Сработало, как и всегда.
— Это будет мошенничество, — сказала она в ту сторону, где еще различала какие-то колебания воздуха.
Хочешь изгнать призрака из своей головы, так просто продыми ее полынью, как какую-нибудь избу. Травы работают проще, чем кажется. И головы тоже.
Просто применяй по инструкции.
Она сидела на рассохшемся бревне, которое сама когда-то поставила у входа и смотрела на почти высохшую по жаре реку, текущую чуть поодаль. Наверное, стоит встать, пройти несколько шагов, спуститься по крутому берегу и умыться… Так лень.
До чистых носков всего полчаса ходу.
Маркарет прислушалась к себе. Нет, и эта мысль ее не особо вдохновляла.
Она сидела так полчаса или час, она не засекала. Просто смотрела на жужжащих над луговыми цветами шмелей и завидовала их целеустремленности.
До чего ты докатилась, Маркарет Талавинне? О чем ты думаешь, Талавинне? Талавинне-талавинне…
Из Маркарет будто вынули кости и оставили сидеть пустым бурдюком. У нее были времена, когда она носила свое имя как щит, бывали и времена, когда она стыдилась того, что его недостойна. А этим утром имя стало волшебным словом, которое остановило горшочек.
Она варила-варила-варила кашу-деньги: училась, занималась какой-то работой, отсылала пухлые, — скорее от сырости, чем от денег, — конверты в родовое гнездо и покорно ездила в любые места, на которые указывал учитель, в какой бы заднице те не находились. Иногда она даже убивала чудовищ. На самом деле ей очень нравилось убивать чудовищ. Это было очень просто — вот ты, вот чудовище, вот оно сдохло и проблема решена. Простые критерии успеха.
Иногда не получалось, но она всегда знала, что сделала все, что могла. И еще отправляла письмо Нойну или еще кому-нибудь из старших. И заботилась о защите местных. И много чего еще она делала. Всегда было, чем заняться.
Но она уже очень давно не садилась на рассохшееся бревно, не раскуривала трубку, и не спрашивала себя: «Что же ты делаешь, Маркарет Талавинне?»
Она сплюнула в траву горькую слюну.
— Что вы делаете, тайе Маркарет?
— Элика? Что ты?..
— Папа собрал вам завтрак. — улыбнулась девушка и протянула корзинку, — вы кого-то изгоняете? Полынью пахнет.
— Не совсем, — Маркарет отставила угощение в сторону.
Есть пока не хотелось.
Элика замялась, но сказала:
— Вы очень бледная, тайе Маркарет. Устали? Случилось чего? Вы поешьте, магии это ж полезно? У нас волшебник был проездом, он говорил…
— Чуть позже.
— В сарае водится призрак, тайе…
— Это мой призрак, — отмахнулась Маркарет, — но за предупреждение спасибо.
— Новый хозяин вас обидел?
— Вроде того. Но не как… хозяин земли. Просто… Он мне за работу все никак не заплатит, — горчила ли это полынь, или просто было обидно, Маркарет не знала, но она с трудом проглотила ком в горле, — надо было предоплату брать. А теперь я даже сжечь все не могу — если сожгу, как докажу, что работа моя была?
Элика несмело тронула Маркарет за плечо.
— Нельзя, — она похлопала ее пару раз и отступила, будто опасаясь, что Маркарет вдруг разозлится на свидетельницу своей слабости и проклянет ее страшным проклятьем, — нельзя его заколдовать? Ну, по совести?
— Это незаконно. — мрачно ответила Маркарет.
— Можно пригрозить.
— А это шантаж. Тоже незаконно.
— А вы грозить не будете. Я буду. Я скажу, что я вас подслушала, когда вы коварные планы строили, — голубые глаза Элики загорелись, лицо приобрело вдохновленное выражение, — скажу, что вы его решили проклясть…
— …призраком-в-сарае…
— Отойди от ребенка! Хрыч старый! — Маркарет вскочила.
— Призраком-в-сарае… Ой. А что такое? Я что-то не так сделала?
Ну конечно, Элика не видела облачка за своим плечом и приняла грозный рык Маркарет на свой счет. Пришлось срочно приводить мимические мышцы в порядок, даже состряпалось нечто вроде улыбки.
Облачку Маркарет украдкой скрутила отгоняющую фигу за спиной, но подействовало как-то не ахти. Жаль, трубка давно прогорела, и набивать ее заново было бы странно, а то обнаглел мертвый нэй, мысли всякие ребенку внушать.