Они несколько часов шли под парусом в темноте и тишине, окруженные ночью и морем; друиду казалось, словно он находится в дреме перед самым пробуждением. Вдруг Руэ Меридиан зажгла масляную лампу и прикрепила ее к мачте. Свет ярко загорелся, но пробил туман лишь на несколько футов. Редден Альт Мер сидел на банке в корме и держал в руке румпель. Когда лампа была установлена, скиталец кивнул сестре, и она заняла место Странника.
Вскоре впереди показался парусник, намного крупнее их лодки и с большим числом народу. В темноте Странник насчитал примерно шесть или семь матросов. Они бросили трос, и Руэ Меридиан закрепила его в носу лодки. Ее брат погасил лампу, спустил парус, убрал мачту и сел на свое место. Работа была сделана за считанные мгновения, и буксирный трос натянулся и потащил лодку вперед.
— Больше нечего делать, пока не прибудем на место, — сказал скиталец, удобно устроившись на банке. И почти тут же уснул.
Руэ Меридиан села рядом со Странником в средней части лодки. Немного помолчав, она сказала:
— Может показаться, что его ничто не волнует. Он умудрялся спать, когда мы летели на боевое задание. Это совсем не значит, что он беспечен или безответственен. Рыжий Верзила всегда готов к действию, когда нужно. Просто он умеет быстро от всего отключаться, а когда надо, включаться снова. — Говоря, она постоянно смотрела по сторонам. — Он говорит, что он — самый лучший, потому что в этом уверен. Он говорит, что должен быть твоим капитаном, потому, что так считает. Можно подумать, что он хвастун и нахал, что он легкомыслен. Но это не так.
Он просто очень хорошо управляет воздушными кораблями. — Она помолчала. — Слабо сказано. Просто великолепно. У него талант. Он лучше всех из известных мне, известных вообще кому угодно. Там, на Преккендорранском плоскогорье, все солдаты так о нем и говорили. Так говорит каждый, кто его знает. Он думает, что ему везет. И ему действительно везет благодаря его отваге, сообразительности и таланту. — Она посмотрела на друида: — Я, наверное, похожа на сестру, которая боготворит своего старшего брата? — Она усмехнулась. — Это так, но мои чувства не застилают мне глаза. Я и его защитница, и его совесть. У нас с ним одна мать, но разные отцы. Мы оба плохо помним своих отцов. Они были моряками, путешественниками. Мать умерла, когда мы были еще маленькими. Я почти всю свою жизнь забочусь о брате, я о нем забочусь лучше, чем он сам о себе. Я знаю и понимаю его. Его преимущества и недостатки. Я видела его успехи и поражения. Я никому не стану говорить о нем неправду, и, прежде всего себе. Так что, если я говорю, что Рыжий Верзила стоит двоих, слушай мои слова. Если я говорю, что никого лучше ты не найдешь для своего путешествия, слушай мои слова.
— Я так и делаю, — спокойно ответил Странник.
Руэ улыбнулась:
— Куда бы ты делся. Поневоле приходится слушать. — Она помолчала, внимательно посмотрев на него. — Ты очень умный, Странник. Ты все время думаешь. Я смотрю тебе в глаза и вижу, как работает мысль. Ты слушаешь, взвешиваешь, делаешь выводы. И о нас, и об этой поездке ты все равно сделаешь собственное заключение. Все, что я говорю, на тебя не повлияет. Я не за этим рассказываю тебе о Рыжем Верзиле. А затем, чтобы ты знал мою точку зрения.
Она молча подождала, и через некоторое время друид кивнул:
— Правильно.
Она вздохнула и поерзала на банке:
— Честно говоря, на деньги мне наплевать. Их у меня хватает. Но мне не хватает душевного покоя, уверенности в будущем, мне не во что снова поверить. Когда я была моложе, все это у меня было. Но в какой–то момент я все это потеряла. Словно постарела душой. Последние три года, когда приходилось воевать на Преккендорранском плоскогорье, гонять туда–сюда Свободнорожденных, убивать, жечь их воздушные корабли, поливать огнем их военные лагеря — все это опустошило мою душу. Это глупая затея. Война из–за земли, из–за прав на территорию, ради господства одного государства над другими. Какой в этом смысл? Кроме денег, я там ничего не приобрела. — Руэ пристально посмотрела на него своими зелеными глазами: — Но о твоей экспедиции я другого мнения. Думаю, друид не станет заниматься какой–нибудь мелочью. Скажи правду: твоя экспедиция даст что–нибудь большее?
Она так серьезно на него посмотрела, что его удивила глубина ее чувства.
— Не уверен, — сказал он, чуть помолчав. — Я прошу вас помогать не только ради тех денег, что я предложил. Речь идет о жизни многих людей, не только нашей. Вероятно, изменится мир, в лучшую или худшую сторону. Я еще не уверен, так как не могу заглянуть далеко в будущее. Но могу сказать одно. Своей экспедицией мы можем добиться чего–то, что будет впоследствии иметь для тебя значение.