«Кому, интересно, — подумал Бек, — требуется помощь для перехода через Вольфстааг? Уж конечно, не местным жителям — дворфам и гномам, — которые прекрасно знают, что туда лучше не соваться. И конечно, не звероловам и охотникам, которые занимаются своим промыслом в Анарском лесу, где делать это безопаснее. И не тем, кто ведет нормальную жизнь, — таким людям здесь вообще нечего делать.
Он служит проводником для людей вроде нас, — заключил Бек, — которым нужно идти в горы, чтобы найти кого–нибудь вроде Трулза Рока. Но сколько таких? »
Словно прочитав его мысли, дворф взглянул на него и сказал:
— Даже из дворфов мало кто знает дорогу в этих горах, и все возможные неприятности, и то, как их избежать. Я все это знаю, потому что Трулз Рок научил меня. Он спас мне жизнь, и, пока мои раны заживали, он меня учил. Вероятно, он решил, что лучше мне остаться в живых и тогда, когда я уйду от него.
Дворф встал, потянулся и взял свою фигурку. Он передал птичку Беку:
— Это твое. Поможет от того, что иногда тебя пугает. Здесь как в резьбе по дереву: ты поймешь лучше свой страх, если придашь ему конкретную форму. Что бы ни поручил вам Странник, лишняя защита вам не помешает. — Дворф, не дожидаясь ответа, встал и пошел. — Пора идти. Вначале ко мне, потом в горы. Нам надо быть там к полуночи и вернуться к рассвету. Возьмите все, что нужно для пешего перехода, а остальное оставьте здесь. Так будет лучше.
Бек засунул фигурку птички себе под рубаху, и братья послушно пошли следом за дворфом.
Они вышли из Депо Бент и направились в предгорья Вольфстаага. Тени удлинялись, солнце клонилось к западу, и начинало темнеть. Похолодало, наступили сумерки, и на севере появился месяц. Дворф, Квентин и Бек шли мерным шагом, постепенно поднимаясь из долины все выше.
Деревня вскоре скрылась за лесом, и тропинка исчезла, Панакс шел впереди, подняв голову, зорко глядя по сторонам. Он шел уверенно и ничего не говорил братьям. Они тоже молчали, разглядывали лес, слушали, как после вечернего затишья появляются ночные звуки: крики ночных птиц, жужжание насекомых и иногда вздох или фырканье чего–то покрупнее. Страшного ничего не было, но впереди, словно черная стена, грозно высились горы Вольфстааг, и слухи о них заставляли братьев нервничать.
Уже совсем стемнело, когда они добрались до хижины Панакса. Это был небольшой бревенчатый домик, выстроенный на поляне в незаметном месте на самой границе с горами. Рядом пробегал ручей, который братья слышали, но не видели. Деревья плотной стеной окружали хижину и могли защитить в непогоду. Панакс оставил братьев перед домом, а сам вошел внутрь и почти сразу вышел с пращой, заткнутой за пояс, и двусторонним боевым топором на длинной рукояти.
— От меня не отходить и делать все, что скажу, — сказал дворф, подходя к братьям. — Если на нас нападут, защищайтесь оружием, но сами ни к кому не приставайте и смотрите не потеряйтесь. Понятно?
Братья кивнули. «Кто на нас нападет? » — хотел спросить Бек.
Они вышли с поляны, по лесу прошли к горному склону и начали подъем. Дорога ничем не была отмечена, но Панакс явно хорошо ее знал. Он вел братьев зигзагами мимо скоплений валунов, густого кустарника и темных оврагов, все время поднимаясь вверх. Ночное небо было ясным, светили звезды и луна, так что было достаточно светло. Они шли несколько часов и все больше настораживались по мере того, как лес редел, камня становилось больше, а тишина — все глубже. Воздух делался все холодней и разреженнее, и дыхание превращалось в пар. Над головой бесшумно парили тени — вышедшие на промысел ночные хищники.
Бек поймал себя на том, что думает о своей жизни, о своем сокрытом в тумане прошлом. Кто он такой, что друид принес его тогда, много лет назад, к Корану Ли? Наверняка не просто осиротевший родственник, о семье которого никто никогда не слышал. Не просто бездомный ребенок. Кто он такой, что перед ним вдруг появляется Король Серебряной реки, дает ему Феникс–камень и какое–то неясное наставление?
Он поймал себя на том, что вспоминает, как каждый раз, когда он спрашивал у Корана или Лиры о своих родителях, они уходили от ответа. Раньше это не казалось таким уж важным. Конечно, было обидно не получать ответа на вопрос, который его интересовал. Но ему хорошо жилось в семье Ли, и любопытство его не было таким уж сильным. Теперь он думал: не слишком ли многое он принимал тогда на веру?
А может, он создает проблему из ничего и в происхождении его нет секрета — родился в какой–то никому не известной семье и волей случая попал на воспитание к хорошим людям? Может, он пытается разгадать тайны, которых на самом деле и не существует, и его просто смутило неожиданное появление Странника?