— Я думал, что они живут глубоко в Анарском лесу, дальше на северо–востоке.
Панакс кивнул:
— Когда–то, возможно, так и было. Но времена изменились. Как бы то ни было, на меня напал оборотень, и я дрался с ним почти всю ночь. Я дрался так долго и так отчаянно, что уже сам перестал понимать, что делаю. Оборотень постоянно менял образы, и он очень сильно меня изранил. Но я не сдавался, я прижался к дереву и не хотел признавать, что этот бой я, скорее всего, проиграю. Я уже устал и ослаб.
Дворф замолчал и стал неподвижно смотреть в темноту. Братья ждали, думали, что он погрузился в мысли, — может быть, вспоминает. Вдруг дворф поднялся на ноги, схватив свой боевой топор.
— Там что–то шевелится… — успел он проговорить.
Из темноты выскочило что–то быстрое и черное, а за ним второе и третье. Казалось, словно ожили сами тени, обрели форму и плоть. Удар свалил Панакса на землю. Квентин и Бек откатились в сторону, и тени пронеслись мимо, — мелькнули зубы, когти, раздалось низкое рычание.
Урвольфы! Бек выхватил из–за пояса нож, жалея, что нет какого–нибудь более серьезного оружия для защиты. Стая урвольфов может завалить даже взрослого кодена.
Панакс уже пришел в себя и работал своим боевым топором, перенося вес с ноги на ногу, а тени все мелькали вокруг, выискивая брешь в обороне. Время от времени один из урвольфов кидался на дворфа. Дворф встречал атаку взмахом топора, но удар всегда приходился по воздуху. Бек крикнул Квентину, который откатился от костра и еще не успел встать на ноги. Панакс хотел помочь Квентину, но, как только он отвел свой взгляд и посмотрел на горца, урвольф кинулся на дворфа, сбил его с ног, и топор выпал из рук.
Бек подумал, что они пропали. Из темноты ринулось столько тварей, что ни дворф, ни горцы, даже если бы были готовы, не могли бы их остановить. Но сейчас и Панакс, и Квентин были на земле, а Бек пытался защитить их всего лишь ножом.
— Квентин, — в отчаянии закричал Бек и тут же был сбит с ног налетевшим сзади урвольфом.
Но горец был уже рядом, и в руках он держал меч Ли. Лицо Квентина побелело от страха, но взгляд был решителен. Когда урвольфы бросились на него, он взмахнул старинным мечом и закричал: «Ли! Ли!» Его меч тут же раскалился добела, и по его клинку забегали ручейки огня. Квентин вскрикнул от неожиданности, отпрянул и чуть не упал через Бека. Урвольфы в панике разбежались и скрылись в темноте. Квентин, пораженный тем, что произошло, и одновременно восхищенный, кинулся вдогонку.
— Ли! Ли! — кричал он.
Урвольфы снова бросились в атаку. Им удавалось в последний момент увернуться от текущего с меча огня. Панакс поднялся на ноги, взял свой топор и встал рядом с горцем. На лице дворфа читалось удивление.
«Волшебство! — подумал Бек, бросаясь к ним. — Значит, меч Ли все–таки волшебный! Странник был прав! »
Но ситуация оставалась сложной. Урвольфы не отступали, они подошли со всех сторон и ждали возможности прорвать оборону. Они были хитры, не давали застать себя врасплох и были настроены решительно. Даже волшебство меча всего лишь не давало им подойти.
— Панакс, их слишком много! — Бек старался перекричать рычание урвольфов. Он держал горящую головешку и тыкал ею в морды нападавших.
Почти ничего не видя от пыли и пота, трое обороняющихся стали спиной к костру и смотрели в темноту. Едва видимые твари мелькали среди теней. Вспыхивали и исчезали горящие глаза. Не зная, откуда ждать следующего нападения, Бек размахивал перед собой ножом. Он вдруг подумал, не воспользоваться ли ему сейчас Феникс–камнем? Но он не видел, как камень сможет им помочь.
— Они сейчас набросятся! — крикнул Панакс. Голос его охрип. — Черт! Как их много! Откуда они только взялись!
— Бек, ты видишь, ты видишь? — Квентин смеялся почти истерически. — Меч, оказывается, действительно волшебный, Бек! Он действительно волшебный!
Бек счел радость брата совершенно неуместной и сказал бы ему об этом, если бы только у него были силы. Но все его силы уходили на то, чтобы наблюдать за движениями теней.
— Ли! Ли! — прокричал Квентин, выскочил из их маленького круга, замахнулся на тени и тут же отступил.
— Панакс! — крикнул он. — Что нам делать?
Вдруг перед защищавшимися, обдав их холодным воздухом, промелькнуло что–то еще более темное и быстрое, чем урвольфы. Защищавшиеся инстинктивно отпрянули. Раздалось шипение, словно через узкое отверстие начали выпускать пар, урвольфы завыли и стали хватать зубами воздух. Бек не видел их в темноте, но слышал издаваемые ими звуки, и в них чувствовалось бешенство, страх и ненависть. Еще мгновение — и урвольфы ринулись прочь и исчезли, словно их тут и не было.