Килен Элессдил прекратил расхаживать по кабинету и остановился перед друидом.
— Арен уже почти взрослый. Его обучал человек, которого я лично поставил во главе эльфов–охотников, обеспечивающих безопасность экспедиции. О том, как следует обучать моего брата, отец дал распоряжения еще пять лет назад. Вероятно, он лучше нас предвидел необходимость этого.
— Вероятно, он хотел, чтобы Арен продолжил обучение до тех пор, пока совсем не повзрослеет, — мягко возразил Странник, глядя королю в глаза. — Твой брат слишком молод и неопытен для такой экспедиции. Он ничего не умеет делать из того, что могло бы нам пригодиться. Мне и так придется оставить людей, которые могли бы быть полезны.
От этого довода эльфийский король просто отмахнулся.
— Ты не можешь разобраться в людях. Разве Арен хуже того юнги, которого ты все–таки берешь? Этого Бека Рау. А он что умеет? Может, лучше его оставить?
Странник сдержался.
— Твой отец предоставил мне решать, кого мне взять с собой. Я тщательно выбирал, и если я на ком–то остановил свой выбор, то для этого есть веские основания. Вопрос не в том, для чего мне брать Бека Рау, а в том, для чего мне брать Арена Элессдила.
Эльфийский король подошел к окну и посмотрел в ночную темноту.
— В таком случае мне нет необходимости вообще оказывать тебе какую–то поддержку, друид. Я ведь могу к не следовать желаниям своего отца, если сочту их заблуждением или решу, что обстоятельства изменились.
Он повернулся к Страннику и ждал.
— От этого предприятия очень многое зависит, — спокойно ответил Странник. — Столь многое, что я отправлюсь в экспедицию и без твоего благословения и помощи. Но я напомню, что твой отец погиб ради того, чтобы экспедиция состоялась.
— Мой отец погиб из–за этой экспедиции!
— Твой отец поверил, когда я сказал ему, что если экспедиция пройдет удачно, то народ эльфов получит огромную выгоду.
— Но мне ты отказался сообщить, в чем заключается эта выгода!
— Потому что я еще и сам точно не знаю. — Странник подошел к письменному столу короля и оперся кончиками пальцев о его полированную поверхность. — Мы хотим добыть некоего рода волшебство, которое может сделать для нас многое. Но я должен установить, что это за волшебство. Подумай, король! Если это так важно для ведьмы Ильзе, что она убивает твоего отца и дядю, пытается убить меня и всеми средствами помешать подготовке экспедиции, не может ли это быть важно и для тебя?
Молодой король гордо сложил руки на груди.
— А может быть, твой интерес неоправданно преувеличен. Я не могу себе представить того, что будущее эльфов Западной Земли зависит от какой–то волшебной силы, которой, может быть, и не существует, а если и существует, то может быть не найдена, а если и будет найдена, то может оказаться бесполезной. Я вижу, что будущее эльфов зависит от исхода войны с Федерацией. Враг, которого я вижу, для меня важнее, чем тот, которого мне приходится создавать усилием воображения.
Странник помотал головой:
— Почему мы спорим? Мы уже говорили на эту тему и снова говорить об этом незачем. Я твердо решил отправиться в экспедицию. Ты решил, что исполнишь все желания твоего отца, касающиеся помощи эльфов. Мы же сейчас спорим о том, следует ли брать в экспедицию неопытного юношу. Хочешь, я скажу, почему ты настаиваешь на том, чтобы я взял его с собой?
Килен Элессдил заколебался, но Странник все равно начал говорить:
— Он твой младший брат и может наследовать после тебя трон. Вы с ним не близки. Вы дети от разных матерей. Если тебя убьют в бою на Преккендорранском плоскогорье, он станет регентом, если не королем. Ты же хочешь, чтобы трон перешел к твоим детям. Но твоему старшему сыну всего десять лет. Так что твой брат, если останется здесь, будет назначен регентом. Вот что тебя беспокоит. Чтобы в случае чего трон перешел к твоему сыну, ты хочешь отправить своего брата со мной в экспедицию, которая займет несколько месяцев, а может быть, и лет. Таким образом, Арен не будет править после тебя ни как король, ни как регент. Он больше не будет тебе мешать.
Друид говорил спокойно, без злобы и упрека. Когда он закончил, Килен Элессдил еще долго молча на него смотрел, словно тщательно обдумывал свой ответ.
— Очень дерзко с твоей стороны говорить мне эти слова, — сказал он наконец.