— Госпожа Казанцева, могу я попросить позволения посмотреть на вас? — неожиданно подал голос молчавший во время оглашения новости избавник.
В углу тихо пискнул “ой, нет!” невидимый сейчас Алька, Зээв Ааронович изумленно воззрился на своего приятеля, а ведьмак сжал спинку моего кресла так, что она жалобно скрипнула.
— Зачем это? — спросил он настороженно.
— Мне чудится, что я должен нечто увидеть. Оно имеет значение.
Я только открыла рот, собираясь позволить, но ладонь Лукина легла на мои губы, затыкая.
— Людмила сейчас не в том состоянии, чтобы я мог дать позволение на твой прямой взгляд, избавник. Через несколько часов, после лечения — возмож…
— Сейчас! — перебил его Галсандаба. — Целительные снадобья затуманят перспективу, и я уже не смогу узреть!
— Однако же я против, — уперся ведьмак, но я стянула его ладонь со своего рта.
— А к чему это нечто относится, Галсандаба?
— К тому, что от вас, госпожа Казанцева, похоже, кем-то или чем-то отторгается часть вашей сути. Я вижу отсвет ускользающего потока, но не посмотрев прямо, не могу ничего сказать не только о его свойствах, но и о направлении. Вполне возможно я ошибаюсь, не будучи знакомым еще с вашей силой, и поток этот насыщающий, а не отторгающий, и все дело в том, что вы сейчас ранены и нуждаетесь в исцелении.
— Если нет конкретики, тем более, не вижу смысла наносить в твоем состоянии еще вред магии и устраивать это прямое просматривание! — раздраженно отрезал Данила и, не собираясь выслушивать мое мнение, круто развернул коляску на месте, отчего я чуть не вылетела, и покатил на выход. — Я не даю согласия. Приступайте к работе, господа.
— Я вообще-то кушать хочу, — покосилась я на ведьмака на полпути обратно к спальне.
Лукин смотрел вперед мрачно, явно полностью погруженный в свои мысли.
— Сейчас завтрак в постель подам, — буркнул он. — Чтобы долбанного романтизму побольше было.