— Арас сказал, что ты назвала ее «вестником», что это означает?
— Если я все правильно помню, — зашептала я, словно боясь, что моя подруга услышит, и мои слова ее встревожат, — жнец находит мученицу и использует в качестве посланника. Его сообщения призваны напугать искомого или же назначить смертельную для второго встречу.
— Мученицу? — переспросил Клинт. Он стоял у окна и до сей секунды задумчиво смотрел в него.
Я не знала, как объяснить ему, чтобы не говорить лишнего. У каждого из нас есть своя история, Майя не исключение. Мы две беглянки, встретившие друг друга в сложное для каждой время.
— Ее жизнь почти от самого рождения и до определенного времени была тяжелой, лишенной радости, заботы и тепла. Это все, что я могу сказать тебе на данный момент. — На лице мужчины появилось странное выражение, он не отрывал своих глаз от девушки на кровати. — Если она посчитает нужным или если когда-нибудь сможет настолько довериться тебе, то сама расскажет. Это не моё право.
Так и продолжая смотреть на Майю, Клинт кивнул, понимая смысл моих слов. Он не пытался больше ни о чем расспрашивать, касательно жизни Майи. Он уважал ее право самой поведать свою историю. Это заставило меня проникнуться симпатией к этому мужчине еще больше.
Негромкий стук вывел нас из задумчивого состояния, в дверь осторожно просунулся Арас и спросил можно ли войти. Я немного удивилась неожиданной вежливости, но кивнула.
— Как Майя? — спросил он, снова подчеркивая, что только меня не называет по имени. И почему это меня так задевает?
— Еще не очнулась, — за меня ответил Клинт, и я была ему признательна за это, — мы обеспокоены.
Тут мужчина не соврал, его нервозность была заметна, а обо мне уже и речи не идет. Бледная кожа Майи немного отливала мертвенной синевой, да еще и температура ее тела заметно упала, однако выражение на лице все еще казалось безмятежным. Про себя я молилась всем возможным богам и богиням, которые могли вывести мою подругу из этого странного сна. Нечаянная мысль резанула по сердцу, колючий холодок пробежал по позвоночнику. А что если она не проснется? Что если…? Нет, никаких «если» быть не может. Майя мужественная, и, несмотря на все невзгоды, что выпали на ее долю, она стала только сильнее, более стойкой. Вестник — тяжелая ноша для любого, а для «мучениц» почти непосильная, но не для Майи, не для моей любимой подруги. И почему я никогда не говорила ей, что очень люблю ее и что благодарна ей за всё, что она сделала для меня? Почему не сказала ей ни разу, что без нее давно бы уже по миру пошла или озлобилась на весь свет? Её любовь ко всему живому, ее ласка и забота, которые она проявляла, не переставали меня удивлять. Как можно было остаться настолько милосердной, после всего, что ей довелось пережить?
Так, стоп! Никаких недобрых мыслей. Она справится. Я знаю. Уйдя глубоко в свои размышления, я даже не заметила, как Арас примостился в тяжелом кресле и, уложив подбородок на кулак, тихо перешептывался с другом.
— Могу я узнать, вы до чего-нибудь договорились? — постаралась не смотреть на него. Знала, что будет недоволен, по голосу услышу, зачем еще и гримасу видеть?
— Маги уйдут сегодня ночью, — вопреки моим ожиданиям, голос прозвучал устало, но спокойно, — так же тихо, как и пришли. Марон хотел поговорить с тобой, прежде чем уйдет. Выбери время.
Я многозначительно посмотрела на него, давая понять, что ответа на свой вопрос так и не получила. Это начинало раздражать. Арас скривился и недовольно закатил глаза.
— Отец убедил меня. Мы приняли твоих «друзей», но на особых условиях. Пока это только на словах, но я потребовал, чтобы договор был составлен письменно. — Ну, кто бы сомневался!? Моя очередь была закатывать глаза, что не ускользнуло от взгляда «наместника». — А чего ты хотела? Я должен позаботиться о жизни отца!
Я примирительно подняла руки, давая понять, что спорить не стану. В сущности, мне было наплевать на его условия. Для меня оставалось важным только то, что Макгигоны умеют держать слово. Главное пусть возьмут магов под своё крыло, а там хоть трава не расти.
Послышался тихий вдох, а потом прохладные пальцы Майи едва уловимо сжали мои. Мое сердце радостно встрепенулось, и я ей богу чуть было не прослезилась от облегчения. Пушистые ресницы девушки подрагивали, она пыталась открыть глаза.
— Майя, — негромко позвала я, — проснись, милая.
Клинт встал по другую сторону кровати и замер в ожидании. Я едва сдержала улыбку тронутая такой заботой. Он напоминал мне Майю.