Я вспомнила, как прощалась с столетом:
— Не забывай о том, на какие жертвы пошли твои близкие, да и ты сама, чтобы ты могла покинуть дом, — тихо сказал он.
— Главное, чтобы все это было не напрасно, — так же тихо ответила. Арас делал вид, что занят своей лошадью, но я видела, что он ловит каждое слово. — Ты что-то слышал?
Страж леса пристально посмотрел на меня, он понял, что я хочу услышать. Снизив голос до шепота, нехотя заговорил:
— Вести с той стороны моря приходят безрадостные, — сказал он, и я увидела сочувственный взгляд. — Он зол! Я бы даже сказал в ярости! Это не может не отражаться на магах твоей страны. Те, кто близок к нему, чувствуют себя в относительной безопасности, но все равно содрогаются от переменчивости его настроения. Ты знаешь — Он крайне жесток и непримирим. Маги страдают от гнёта и пыток. Но это ничто по сравнению с тем, что будет, если ты вернешься. Вся его власть обрушится на плечи твоих сородичей и тогда не будет вам спасения.
Всю дорогу я прокручивала последние слова полу — дерева, дикий страх и предчувствие бесповоротной беды, съедали меня изнутри. Именно из этих дум Арас выдернул меня своими словами.
— Я уже согласилась, — ровно ответила я, чуть натягивая поводья, чтобы поравняться с мужчиной. Оторвавшись от раздумий, я, наконец, заметила, как прекрасен сегодня туманный лес.
В это солнечное, до странности непривычно мирное, утро лес был особенно оживленным. Казалось, что его обитатели сопровождали нас, словно им всем случайно, оказалось, по пути с нами. Зайцы — вдоль тропы, белки — на ветках, лисица — позади нас. Справа от Араса, на почтенном расстоянии держалась семья благородных оленей. Отец семейства, рослый, сильный самец, степенно вышагивал, гордо неся свои чудесные величественные рога. Прекрасная шерсть переливалась, когда на нее попадали редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотные кроны. Уши забавно подрагивали, стоило какому-нибудь насекомому опуститься на них. Я не могла оторвать глаз.
— Не стоило этого делать, — настаивал Арас, и мне снова пришлось отвлечься от погружения в себя.
— Если ты переживаешь о том, завершу ли я начатое, не стоит. Я выполню то, что должна.
— В этом я не сомневаюсь, — после этих слов я окончательно пришла в себя и даже притормозила. Мое удивление не укрылось от мужчины. — Если бы ты не собиралась помогать, не поехала бы за камнями.
Я не верила своим ушам, но побоялась слишком явно выдать радость. Ведь этот хрупкий мир, воцарившийся между нами, очень легко разрушить. Однако от заботившего меня вопроса не смогла отказаться.
— А как же обещание вышвырнуть меня из Мираноса, как только я решу проблему со жнецом? — знаю, что язык мой — враг мой, но дело не в язвительности или неуступчивости. Я действительно хотела знать ответ.
— О, и я непременно сделаю это, как только ты снова начнешь меня раздражать, — я пристально посмотрела в его лицо, пытаясь найти там хоть что-то, способное меня образумить, но не нашла. Как только наши глаза встретились, губы Араса медленно расплылись в улыбке, а теплый мед в глазах заискрился.
И вот тут мое сердце провалилось в пропасть. Арас улыбался, и именно мне. Что же произошло за эти несколько дней, что заставило его так поменяться?
— Но я серьезно, — снова нахмурился он, — почему столет велел тебе покинуть Миранос? И если позволишь, почему тебя называют «госпожой»?
Я знала, что Арас рано или поздно спросит об этом. Он не мог не спросить. Но именно сейчас не была готова.
— Ты что, принцесса какая-то?
— Нет, — я вздохнула, он имел право знать хоть что-то обо мне. Попробую рассказать, не вдаваясь в подробности. — Там, откуда я прибыла, моя семья имеет вес.
— Род Арамейн? — я кивнула в ответ на его вопрос, и он жестом дал знать, чтобы я продолжила.
— Мой дед был старейшиной рода, входил в совет знатных семей, обладающих властью и подчиняющихся лишь правителю наших земель. — Говорить о дедушке без боли в сердце не получилось, поэтому я запнулась и некоторое время молчала. Возможно, Арас увидел что-то на моем лице, понял, не торопил. — Все жители моей страны почитают членов совета и их семьи. Отсюда такое обращение.
— О каком именно даре идет речь, когда разговор заходит об ответственности, возложенной на тебя предками? — А он и, правда, не упускал ни единого слова.
— О моих способностях заглядывать в прошлое, — осторожно покосилась я на него. — Это необычный дар, и я ему отнюдь не обрадовалась, когда он обрушился на меня.
— В вашем мире видеть прошлое редкость?
— И да, и нет, — я не знала, как объяснить ему, не углубляясь в опасные тонкости. — Некоторые маги способны видеть прошлое, но…, немного не так как я.