Тронный зал встретил нас суетой. Туда — сюда сновали люди с подносами, они накрывали тяжелый длинный стол. Я даже не успела толком рассмотреть зал, остановившись на слугах. Это были люди! То есть смертные, не маги! Изможденные бледные лица, темные круги под глазами, худые скрюченные тела.
— Ты используешь людей в качестве слуг? — громким шепотом спросила я, не сумев скрыть своего удивления.
— Я лишь указываю им их место! — отмахнулся Никаэлас, усаживаясь на трон, некогда принадлежавший великому человеку. — Его вскоре займет твоя подруга.
Я отшатнулась, представив Майю в таком состоянии. Она лишь час назад стала прежней, рыжеволосой светлоликой девушкой. Подруга снова сжала мои пальцы, привлекая внимание:
— Зато я буду рядом, — прошептала она.
— Ты позволишь ей остаться со мной? — севшим голосом, спросила я.
— Да, но не все время. Она должна будет работать, как и все: на кухне, в прачечной и помогать убирать отхожие места.
С каждым, произнесенным Никаэласом, словом, пальчики Майи больнее сдавливали мою ладонь. Я прикрыла глаза, стараясь справиться с нахлынувшей злостью. Все это уже было в ее жизни, она уже была в рабстве.
— Ты не сделаешь исключение? — знала ответ, но все равно спросила. Я должна была любой ценой защитить Майю.
— Я позволю ей оставаться с тобой на ночь и прислуживать вплоть до самой свадьбы. — Снисходительно сказал он.
— А после…?
Никаэлас хищно улыбнулся, встал с трона и подошел ко мне максимально близко. Он вглядывался в мое лицо, так словно запоминал каждую его черточку, потом провел пальцем по щеке. Мои, не успевшие высохнуть, слезы намочили его кожу, от чего мужчина презрительно сморщился.
— Никогда не любил слабаков, — обтирая палец о свою одежду, выдавил он. — А отвечая на твой вопрос, скажу: а после…, тебе стоит беспокоиться о своей судьбе, Ариэлла Тиверия Арамейн. Ты сама понимаешь, что ни о какой супружеской жизни и речи не идет. Меня интересует только трон!
Его голос резко изменился, превратившись из лениво- расслабленного в надменно — резкий. Даже лицо на глазах преобразилось. Черты, будто стали резче, острее. Его красота разила лютым холодом.
— До свадьбы ты будешь жить, как моя невеста, во дворце, в прекрасных покоях. Тебя приведут в порядок. Ты видела на кого стала похожа? — снова сморщился он. — Дочь знатного рода превратилась в оборванку! Разве я могу опозорить себя браком с такой как ты?
— Зачем тогда показал всему городу? — не удержалась я.
— Чтобы они увидели разницу! — гневно бросил он. — Кто ты без меня и кем станешь со мной!
— Зачем? Ведь ни о какой супружеской жизни речи не идет?
— Верно, но тебе еще предстоит лечь со мной в постель!
Сердце сжалось, как только представила, что этот человек будет прикасаться ко мне. Все внутри словно заледенело, тело перестало слушаться.
— А кто сказал, что я лягу с тобой? — еле выговорила. — Насколько я знаю, передать дар я должна добровольно.
— Не волнуйся, милая, — вроде и слова нежные, а прозвучали, как угроза, от чего мурашки столпились на затылке. — Завтра я устрою тебе маленькую экскурсию, которая выветрит из твоей головы всяческие сомнения.
Давая понять, что разговор окончен, Никаэлас щелкнул пальцами, и в тот же миг возле него в низком поклоне склонилась хрупкая женщина с затравленным взглядом. Псевдо правитель велел ей проводить нас в комнату, а потом определить Майю на работу в кухне.
Остаток дня был неимоверно длинным. Женщина — ее звали Кира, проводила нас в просторные покои, где добрых два часа меня мыли, чистили, сушили и одевали. Майю увели почти сразу. Она успела лишь слабо улыбнуться и пообещать, что с ней все будет хорошо.
Когда меня ненадолго оставили одну, я успела рассмотреть свое новое временное жилье. Спальня, и правда, была очень внушительной, с огромным балконом, гардеробной и своей ванной комнатой, тоже довольно вместительной. По левой стене висели картины с пейзажами, изображавшими просторы Ильмаса. Под ними застыл, на вид очень мягкий, со множеством подушек, диван. Рядом высокий комод и зеркало в полный рост. Следом высокая арка, ведущая в гардероб, в который даже заглянуть не захотелось. Справа — большая кровать с уютным балдахином, дверь в ванную комнату, да пара кресел. С тоской я прошлась взглядом по комнате, в этот миг, желая оказаться в маленьком домике с камином, на окраине Ностофа.
Я не строила иллюзий по поводу своей судьбы. Никаэлас найдет способ вынудить меня сдаться, но трепыхаться я буду до последнего. Возможно, получится выторговать что-нибудь для семьи, Майи или жителей Ильмаса.