— Они живы, лишь благодаря мне! — прошипел Никаэлас мне прямо в лицо. — Но это легко исправить!
Мерзавец бросил меня на пол и протянул руку между прутьями. Его пальцы сомкнулись в кулак, а мой отец отлетел к стене, его буквально пригвоздило к ней. Папа от боли дергал ногами и царапал ногтями камни.
— Стой! — крикнула я Никаэласу и попыталась ударить в него своей силой, но мужчина выставил вперед ладонь, и печать на его пальце отразила мой удар. Перстень хоть и мерцал уже от недостатка силы, но все еще превосходил любую магию. — Отпусти его! — взмолилась я, — прошу тебя.
Чудовищная улыбка исказила его красивое лицо, Никаэлас прищурился и опустил руку:
— Вот теперь, я думаю, ты готова говорить со мной! — сказал он и отошел в сторону, пропуская меня к камере. — У тебя минута.
Никаэлас брезгливо одернул одежду и ушел к входу в темницу. Я повернулась к родителям и вжалась в решетку.
— Папа! — ревела я, — мама…
Мама помогла отцу подняться и подвела его к прутьям. Я долго всматривалась в их лица, пытаясь отыскать былую красоту и жизнелюбие. Мои родители некогда были очень веселыми людьми, живыми, активными и до предела подвижными. От того и не могли долго усидеть на месте, природная любознательность вела их к новым берегам. Сейчас передо мной были сломленные люди, с потухшими взглядами и бесконечно усталыми телами.
— Милая, — тихо проговорил отец и протянул вперед руку. Я схватила его ладонь и прижалась к ней заплаканной щекой. Как бы хотелось вдохнуть родной запах, но зловоние камер лишало меня этой возможности. — Ариэлла, как ты?
— Я? Как я? Папа, со мной все хорошо, — он всегда был таким, прежде мысли о других, только потом о себе. — Как давно вы здесь?
— Мы не знаем точно, — прошептала мама, испуганно глядя через мое плечо. — Три года, может четыре.
Я зажала рот рукой, подавляя вопль. Если бы я знала… Все это время я жила призрачной надеждой, что они прослышали о случившемся и затаились где-нибудь в чужой земле.
— В этих камерах, — продолжила мама, — все те, кто отказал признавать власть Никаэласа, те, кто не захотел выдать тебя. За шесть лет его правления многие погибли, сражаясь за мир в Ильмасе. Маги пытались отыскать противовес печати, но силы способной противостоять ей, в природе нет.
— Такого не может быть, — возразил папа, и мне показалось, что он уже устал это повторять.
— Твой отец считает, что сама природа всегда создает ответ на любую мощь, — мама ласково коснулась его плеча, словно жалея, а потом посмотрела на меня. — Но за эти годы, такой силы не нашлось.
— Есть те, кто противостоит Никаэласу? — шепотом спросила я, бросив взгляд на заскучавшего правителя.
— Есть. Маги прячутся в горах, — сказал отец, — но их мало. Плюс рабы на каторгах постоянно восстают. Их усмиряют на время, но они не сдаются. Попробуй связаться с ними.
Я вцепилась в руки родителей и прижалась лбом к холодной стали, слезы никак не хотели переставать душить меня.
— Я вытащу вас отсюда, — плакала я. — не знаю как, но обязательно вытащу. И вас, и бабушку…Что с ней?
Калисия Арамейн так и лежала неподвижно на полу.
— Он ввел ее в глубокий сон, через который порою пытает ее, но в основном, она просто спит. — Сказала мама.
— Не тревожься о нас, милая, — папа убрал руку от моего лица и слегка приблизился, — не сдавайся ему. Ничто не должно сломить тебя! Если он получит дар…
— Я знаю папа, но он способен истребить половину Ильмаса в погоне за ним. Если бы ты знал, что он сделал, чтобы отыскать меня в Мираносе!
— Печать слабеет…
— Но все еще сильна! До тех пор, как она совсем померкнет, еще достаточно времени, чтобы истязать наших сородичей!
— Что ты хочешь сказать? — ужаснулся отец.
— Я дам Никаэласу то, что он хочет, но постараюсь сделать все, чтобы он выполнил мои требования. Ведь силой забрать дар он не сможет.
— Дочка, — поникла мама, понимая, на что я иду. — Колосок мой!
— Не плачь, мамочка, я сделаю все, чтобы он больше не пытал наш народ! Я попробую уговорить его не истязать людей!
— Он даст тебе все, но верить ему нельзя, — папа устало потер переносицу. — Я не могу сказать точно, но есть что-то, что меня тревожит. Никаэлас не остановится на Ильмасе, понимаешь? Он создал какой-то подозрительный союз, но я не вижу с кем.
— Ты пытался его подслушать?