— Отпусти…, ее…, со мной, — с трудом выговорил Арас.
Никаэлас удивленно приподнял бровь и приблизил Араса к себе. Он рассматривал Макгигона как забавную диковинку, до крайности удивившую его.
— С тобой? — усмехнулся он. — Она МОЯ жена и более никто не притронется к ней! Тем более тот, кто живет в ее сердце!
Я почти не дышала, боясь даже пошевелиться. Любое мое движение может только навредить Арасу. Никаэлас слишком непредсказуем. Я просто стояла и дрожала, вознося молитву всем богам, чтобы этот монстр отпустил Макгигонов живыми и здоровыми. Меня сейчас даже не волновали слова мужа, я не сводила глаз с его пальцев. Всего одно усилие отделяло Араса от гибели. Все это Никаэлас нарочно спровоцировал. Он хотел вывести Араса из себя, хотел помучить нас обоих. И следующие слова еще раз убедили меня в этом:
— Я понимаю, от чего ты теряешь голову, — прошептал он Арасу, — ее запах способен свести с ума. Гладкая кожа так и просит прикосновений. Упругое молодое тело взывает к ласкам. Эти сладкие губы, мммм…
Мне стало дурно от отвращения, жаль, что я не могу провалиться сквозь землю от стыда. Но Арас будто и не услышал, а может буря была лишь внутри.
— Отпусти…, ее со мной, — повторил он. Никаэлас ослабил хватку.
— Чем ты готов пожертвовать ради нее? — правитель Ильмаса отпустил Макгигона и тот с трудом, но встал на ноги.
Это был мой шанс. Я встала между ними и обратилась к Арасу:
— Уходи! Уходи, Арас!
— Пойдем со мной…, ты же можешь…
— Ничем он не будет жертвовать ради меня! — я обернулась к мужу. — Он сейчас же заберет отца и покинет Ильмас!
Я поймала взгляд Френсиса Макгигона, кивнула ему. Надеюсь, он понял меня.
— Прости меня, — прошептала Арасу, — прости и прощай!
Он ничего не успел ни сказать, ни сделать, набравшись сил, я втолкнула его в портал.
И осталась лишь пустота. Мёртвая, необъятная, заполнившая душу. Я осталась одна. В безмолвии пришел вечер, в безмолвии прошел путь в Картуш. Болота встретили меня зловонием, страшной жарой и ощущением полной безнадежности. Мне было все равно, где я, кто рядом и что будет дальше. Дай Бог, любимые люди останутся вместе. С ними все будет хорошо.
Картуш — это небольшая деревня вокруг болот. Здесь были только каменные дома, полностью защищенные от магического воздействия. Как только Никаэлас собрался проститься со мной, его слуги выжгли на моей коже печать, сковавшую мои силы. Я все еще маг — но с ограниченными способностями. Очень ограниченными, до крайности. У каждого надзирателя в Картуше есть огненный шест — так называют его пленники. В случае непослушания этот шест служит предметом наказания.
Земля здесь была теплая, влажная, скверно пахнущая. Болотные испарения мешали нормально дышать. Меня привели в один из домов, полностью набитый магами, которые спали прямо на полу. Один из стражей зажег свет, от чего все тут же поднялись на ноги.
— Ваша новая соседка, — сказал он, подтолкнув меня к толпе. — Вы ждали спасения? Вот оно!
Тихо засмеявшись, страж болот покинул дом. На меня смотрели десятки лиц. Полная тишина вызвала бы панику, но я не преодолела апатию, образовавшуюся после прощания с близкими. Пустота все еще властвовала надо мной.
— Госпожа, — до боли знакомый голос, заставил сердце дрогнуть.
— Камэл…, - выдохнула я, пытаясь отыскать среди пленников старого слугу моего деда. Это он помог мне выбраться из Ильмаса шесть лет назад.
Старик сам сделал шаг вперед и глазами полными слез взглянул на девушку, на которую некогда возлагал надежды.
— Он добился своего? Он нашел вас?
— Да, Камэл…, я ничего не смогла сделать, — опустила я глаза. — Никаэлас послал жнеца…
— Не печальтесь, госпожа, — сказал старик, приближаясь ко мне, — проиграл лишь тот, кто руки опустил.
Наш старый слуга показал мне дом, познакомил с новыми соседями. В основном это были пожилые маги, отказавшиеся принять власть Никаэласа, те, кто открыто сопротивлялся и те, кто слишком много знал. Приняли меня гораздо радушнее, чем в городе — выделили место у окна и разделили то, что здесь называют «пищей». Едкий запах проникал даже в дом, от него слезились глаза. Да, быть среди тех, кто понимает тебя и даже видеть родное лицо — это здорово, но апатия не прошла, страх не испарился, стыд не исчез. Когда все уснули, я позволила себе погрузиться в свое опустошение, но только на одну ночь, только раз. Мои родители провели несколько лет в подземелье — отец почти ослеп, бабушка никак не может окончательно вернуться в свой разум. Камэл и эти люди прожили в этом ужасном месте огромное количество дней, но не утратили надежду. Я хоть и унижена, но молода и здорова, во мне есть сила, пусть и временно сокрытая. Отец учил меня, что выход есть всегда! Должен быть! Уж лучше умереть, пытаясь найти его, чем медленно угасать от удушья и голода.