Катерина возмущенно запыхтела и, подбоченевшись, решительно шагнула вперед.
— Чтоб зараза в нос лезла? — зашипела она, пока Анна думала, как эти люди могут в принципе находиться здесь дольше пяти минут, — Ишь, че удумала. Как лекарь сказал так и делаем!
— Ну так и шли бы к нему, — Анна выпрямилась и, набравшись мужества, решительно развернусь, — у него что не болезнь, то чума. Он ее у Нормана два раза в месяц в детстве находил.
— Нашла с кем сравнивать, — развела руками Катерина, шипя полушепотом, — Норман лицо к Господу приближенное.
— Особенно в пять лет, — хмыкнула Анна, двинувшись вперед, — не выдумывайте. Если его слушать, так у нас вся деревня чумой несколько раз переболела.
В углу на кровати кто-то заворочался. Анна и Катерина переглянулись, заключая временное перемирие. Болезненные стоны и звук рвотных позывов заставили Анну поежится, а Катерину тут же засуетиться вокруг мужа.
— Священника привела? — раздался слабый голос из угла комнаты, а Анна замялась в нерешительности, — Долго же ты, уж думал не дождусь, с тяжелой душой уходить буду.
Катерина присела у кровати, а Анна отступила туда, где под покровом ночи ее сложно было разглядеть. Она решила, что этим двоим стоит сначала между собой разобраться.
— Приведу, — быстро зашептала Катерина, низко наклонив голову, — обязательно приведу. Сейчас только давай еще одного человека послушаем, и сразу побегу.
И без того тяжелый воздух наполнился напряжением, от которого у Анны затряслись колени. Если бы не сходящий с ума от голода желудок, она бы сбежала прямо через распахнутое ею же окно. Пока не поздно, пока ее не видел никто, кроме Катерины.
— Ты кого приволокла, дура?! — взревел Герард, а Анна вжала голову в плечи и зажмурилась, — Говори, женщина!
— Ты успокойся, пожалуйста, — залепетала Катерина, удерживая рывком поднявшегося на кровати мужа за плечи, — лежи, тебе подниматься нель…
— Значит о теле моем ты позаботилась, а душу решила дьяволу скормить?! — рявкнул Герард, а Анна отступила, касаясь лопатками стены.
— Герард, — попыталась остановить мужа Катерина, но тот уже был на ногах.
Удерживаясь за стены, Герард медленно, но верно приближался к потерявшей все слова от страха Анне. Зубы девушки застучали, когда она открыла рот, грозясь прихватить кончик языка.
— Я…, - выдавила Анна инстинктивно прикрывая руками, — я могу помолиться с вами!
Герард остановился в жалком шаге от Анны, а Катерина, воспользовавшись ситуацией, тут же влезла между мужем и девушкой, закрывая ее своей широкой грудью.
— Ты чего на девчонку взъелся, а? — повысила голос Катерина, наполняю и саму Анну решительностью, — Она к тебе, дураку, шла, жизнью можно сказать рисковала, а ты тут ее не пойми в чем обвиняешь, да храни тебя Господь. Травница она, ясно? Как мать ее. Знает, какая трава от какой хвори, а ты, дубина, марш в постель! А то ишь, выздоровел смотри-ка, — подгоняя мужа чуть ли не пинками, Катерина вышагивала уверенно вперед.
Только Анна знала — все это сейчас не для нее. И хотя она и была благодарна Катерине за защиту, но не смела обманываться. Заступаются за нее сейчас только потому, что помощь нужна. А как нужна не станет, сами дрова на кострище соберут.
— А ты что замерла? Иди давай, плохо ему совсем, не видишь что ли, мерещится что-то, — бурчала Катерина, а Анна кивнула, тут же подбежав к кровати.
За теплую воду у кровати Анна тоже была благодарна. Видимо ни один раз лекарь приходил. Наспех ополоснув руки, Анны вытерла их, поворачиваясь к пациенту.
— Ты молитву то читай, — нахмурился Герард, — а то кто ж вас знает, травниц этих. Мне что ведьма, что травница, один черт.
Анна улыбнулась, справляясь с дрожью.
— Ave Maria, — осторожно наклоняясь и разглядывая белки глаз Герарда, без запинки начала она, — äiti maan lapsien…
После непродолжительного осмотра Анна поняла, что оказалась права. Серая кожа, неоднократная рвота, режущая непрекращающаяся боль под ребрами, что стала отступать лишь несколько минут назад, учащенный пульс да и то, что все это началось сразу после активного “лечения” вином с пряностями, наводили Анну на определенные мысли. Болезнь, что еще не известна науке и не изучена, но Анна чувствовала ее в органе, который никогда и в глаза не видела. Мечтой Анны было хоть одним глазком взглянуть на вскрытие мертвого тела, но в их глуши таким никто не занимался. Осторожно ощупывая живот Герарда, Анна прислушалась к своим ощущениям. Этот орган стонал и задыхался уже давно, но ослабленный недавней простудой, что доктор и принял за лихорадку, да и нагруженный сверху “лекарствами”, он задыхался. К счастью Анны, похоже самое страшное осталось позади. По сути Герард, несмотря на то, что его же родные его чуть и не добили, справился с кризисом сам.*