Возможно из-за этого, да еще и из-за разговора с настоятелем, Анна отвлеклась и замерла на пороге, пока радостная Сибилла пробежала в дом. Конечно, в обычные дни она не допускала такой ошибки. Всегда вставала до первых петухов, ложилась последней, чтобы никто в доме не мог узнать тяжесть ноши, лежащей на ее плечах.
— Мамочка? — недоуменный голос Сибиллы прошелся по сознанию Анны ледяным дождем, — А ты почему встала?
Позабыв о верхней одежде, Анна бегом бросилась туда, откуда доносился голос сестры. Сердце ее билось так сильно, что казалось его стук слышно было в самом Руане.
— Сибилл, в комнату! — крикнула она, дергая сестру за плечи и вставая между ней и матерью, что осталась за ее спиной.
— Мама встала! — радостно подпрыгнула Сибилла, а Анна оттолкнула ее, не позволяя себе обернуться, — Ты чего?
Воздух сперло в легких Анны, а перед глазами замелькали пятна. Невидимый обруч сковал ее шею, стремительно затягиваясь. Силы быстро покидали молодую ведьму, утекая сквозь маленькую точку между ее лопаток, на которую сейчас был направлен взгляд Идонеи.
— Она очень больна, Сибилл, — резко махнув рукой, Анна рассыпала сбор трав перед собой, наводя морок и тут же упала на колени, хватаясь за шею, но радуясь, что Сибилл уже этого не видит, — иди!
Сибилла застыла на минуту, часто моргая. Словно что-то изменилось в выражении лица сестры, но тут же исчезло. Анна стояла, как и всегда, обеспокоенная и серьезная, но с блеском улыбки в глазах. Видимо Сибилле просто показалось. Да и мама в тени комнаты выглядела сначала как-то странно, но скорее всего с ней просто сыграл злую шутку солнечный день, стоявший на улице.
“Анна тоже рада, просто боится меня обнадеживать”, - мудро заключила Сибилла и, послав еще одну улыбку маме, вприпрыжку отправилась в комнату.
— Ave Maria, — прохрипела Анна, ощущая ставшую привычной горечь на языке.
Но большего не потребовалось. Идонея зашипела, отпрыгивая назад. Вцепившись пальцами в стену, она оттолкнулась от пола и, перевернувшись через голову, тут же уперлась пятками в потолок. Согнув колени, она так и висела вниз головой, забившись в угол.
Анна откашлялась и поднялась на ноги. Головокружение не отступало, поэтому она шла медленно, пока цветные пятна не успокоились перед глазами. Щедро зачерпнув мелиссы из хитрого кармана-вкладыша, что девушка соорудила для каждого своего наряда, она раскрыла ладонь и дунула прямо в перекошенное лицо Идонеи.
Идонея нахмурилась, глубоко вдыхая заговоренную травяную пыль. Недоумение в безумном черном взгляде тут же сменилось растерянностью, а следом искра разума заблестела вместе с первобытным ужасом. Несколько раз моргнув, Идонея потеряла сознание и повалилась бы на пол, не подхвати ее под подмышки пошатнувшаяся Анна.
— Тише, тише, — приговаривала Анна, затягивая безвольное тело матери в комнату, — вот и все прошло, ну, все уже хорошо.
— Анна? — слабый голос матери тут же заставил сердце девушки сжаться от переполняющей его жалости, — Анна, что случилось?
— Все хорошо, — шептала Анна, привычным движением поправляя подушки и быстро проверяя, на месте ли все обереги, — тебе приснился кошмар, надо поспать.
Идонея закашлялась, а Анна зачернула в кружку отвар, поднеся к губам матери. Идонея перехватила напиток, делая маленький глоток, но Анна настойчиво держала донышко указательным пальцем, безапелляционно требуя выпить все. Точно. Один оберег съехал, когда Идонея ворочалась. Тот самый, что должен был держать ее сон крепким и беспробудным. Засушенная веточка ландыша, что спряталась между страниц старенькой библии, сейчас валялась на полу, растолченная перелетом книги.
“Никак мы с тобой не подружимся”, - вздохнула про себя Анна, подобрав с пола книгу и прислушавшись к своим ощущениям.
Ничего. Обычное прикосновение к переплету. Облегченный вздох вылетел из легких Анны и она улыбнулась.
“Хотя, кто знает”, подумала Анна, осторожно устраивая библию под подушкой матери.
— Что это? — вдруг спросила Идонея, вглядываясь в осадок на дне кружке, — Что ты мне даешь?