— Твоя злость так же прекрасна, как и вскормленная моим вниманием гордыня, Анна. Но я не врал тебе и не собираюсь. У тебя то, что принадлежит мне.
— С каких это пор сила ковена светлых принадлежит тебе? — на этот раз засмеялась уже Анна, да так сильно, что по щекам ее побежали слезы, — Да, ковен объединил все силы хранителей, чтобы спасти Жанну, а мама обманула их и переступила черту, но я смогла удержать тьму внутри нее. Так что все, что ты должен был получить после ее смерти — ты получил вместе с ее душой, — зло выплюнула гостю в лицо Анна, наконец осмелившись посмотреть в иссиня-черные глаза.
Гость мягко улыбнулся, что ударило Анну разрядом сильнее, чем его появление. Мурашки сомнений и липкого страха поползли по ее шее прямо за воротник, добираясь до сердца.
— А ты никогда не задумывалась, почему объединив все силы хранителей, Идонея не использовала твою?
Он говорил тихо, но Анна чувствовала, как задрожали ее барабанные перепонки в голове под натиском участившегося пульса. Она не думала. Она знала. Об этом нельзя было не догадываться. Первые слова в жизни, которые она помнила, были молитвой. Книга, что обязательна к чтению каждый день — библия. И ей можно было использовать лишь травы и смотреть, как пользуется силой мать, но никогда нельзя использовать ее самой. Сначала говорили, что она слишком мала. После — что это опасно и грань для светлых — слишком тяжело определима. Но ведь ее мать была единственной ведьмой в семье и никто не учил ее, как определять грань. И все же Идонея дожила до очень взрослого возраста, ошибившись лишь осознанно. Пожертвовав собой. А Анне было нельзя.
И все же Анна упрямо молчала, не произнося и слова.
— Свет и тьма существовали всегда, Анна, — спокойно произнес гость, разглядывая длинные заостренные ногти на своих пальцах, — так ответь мне, как мог существовать этот баланс тысячелетиями, если темные появлялись лишь тогда, когда светлые нарушали грань, м? Разве же это равновесие?
— Тайны нашего рождения не определяют, кто мы, — не выдержав, вскрикнула Анна, — и раз уж на то пошло, пока я не оступилась, все было в порядке. И будет снова, а если нет — то мой отец сделает все, что необходимо, — уверенно произнесла она, скрипнув зубами, — тебе ничего не достанется.
Гость усмехнулся и прищурился, запрокинув голову и позволяя лунному свету касаться его лица.
— Вигмар всего-лишь человек, Анна. Он уже дважды мог предотвратить наш с тобой разговор. Когда должен был исполнить свой долг, но пожалел младенца, и когда увидел расцвет новой ведьмы, но поставил свою привязанность выше всего. Неужели ты думаешь, что он сможет убить свою дочь?
— Не вижу препятствий, — оборвала его Анна, пытаясь подавить дрожь от пронзившей ее ярости, — убить невинного младенца или оступившегося ребенка действительно сложно. Я не сомневаюсь в нем.
— Ну хорошо, — безразлично отметил гость, — только сути это не меняет, Анна. Сила светлого ковена заключена в душе, что принадлежит мне. В твоей, Анна. Ведь ты так не хотела дать добраться до нее мне, что сама же практически дала мне ее в руки, — он усмехнулся, сжав подбородок Анны, что тут же закрыла глаза, — рано или поздно ты умрешь. И даже если ты сама не придешь ко мне сейчас, то после некому будет забрать у тебя эту силу. Светлый ковен безоружен, а ждать, когда родится еще один полоумный темный у тебя не хватит времени. У меня же его полно, дорогая. Так что у тебя есть выбор — прожить полную и интересную жизнь в служении мне или же плеваться кровью от каждого слова, обращенного Ему и сдохнуть, в итоге все равно придя ко мне.
— Если светлый может стать темным, то есть и путь назад, — прошептала Анна, хватаясь за маленький крестик у себя на шее, — и я с огромной радостью плюну кровью в твое лицо. Ave Maria…
Горячее прикосновение пальцев исчезло с ее лица, стоило только Анне прошипеть первые слова молитвы. Потеряв опору, она согнулась пополам, заходясь в глубоком кашле. Ее руки увязали в земле, а из глаз сыпались слезы. Язык жгло, а рот был полон металлического вкуса, от которых тошнота подкатывала к горлу. Он победил на тот раз, но у нее все еще было время. Нужно научиться снова. Анна была уверена, что у нее получится. И пусть не ее светлые желания давали ей сил сейчас, а злоба и ненависть, но она точно знала, что важны не мысли, а поступки.
— Анна? — кто-то присел рядом с ней, а Анна отшатнулась, поспешно утирая рот, — У тебя кровь.