Горькая правда обожгла Анне язык, но, несмотря на признание, рвущееся наружу, она промолчала. Ведь ничего страшного в том, что Гилберт не узнает, как умерла ее мать? Просто маленькая тайна, во благо. Никому же нет до этого дела, а у Анны, похоже, появился еще один шанс. Нельзя же навредить молчанием?
— Мы в охотничьем домике, — поднявшись на ноги, Гилберт подошел к окну, где небо начинало светлеть, — я не мог нести тебя в деревню, это было бы подозрительно.
Слово что-то тяжелое врезалось Анне под дых. Закашлявшись, девушка подскочила с кровати, в шоке подбегая к окну. Паника застилала ее взгляд, а сердце трепыхалось, мешая вымолвить и слово.
— Я была здесь всю ночь? — трясущимися губами вымолвила она, глядя на неумолимо светлеющее небо.
Гилберт нахмурился и кивнул, а Анна не дожидаясь нового объяснение, распахнула дверь и побежала. Только вот вокруг одни деревья. В какую сторону идти? Она остановилась, и закружилась на месте, пытаясь определить направление. Вот откуда эта слабость, вот почему ей так не хотелось уходить, а больше тянуло понежиться и полежать. Вот почему ее ноги едва удерживают вес ее тела. Пусть она и не была в круге, но он добился своего. Ему н енужно было ее согласие. Он оставил Анну в Вальпургиеву ночь* вместе со всей силой рядом с шабашем. Ослабев у ключа, Анна не смогла бы выбраться из леса вовремя.
Когда ладонь Гилберта сжала ее плечо, Анна уже была готова бежать в любую сторону. Он быстро дернул ее за руку и побежал вперед.
— Нужно до рассвета, — задыхаясь, почему-то сказала Анна, словно это могло как-то ускорить их бег, — выйти из леса.
— Успеем, — бросил Гилберт, не сбавляя темпа, — ногами перебирай.
____
Вальпургиева ночь, она же Ночь ведьм (франц. Nuit des Sorcières), — считалось, что в ночь с 30-го апреля на 1-е мая нечистая сила объединяется так же, как еще и пару раз в году.
В деревнях в Вальпургиеву ночь проводилась магическая церемония изгнания ведьм: разжигались костры, на которых иногда сжигали соломенное чучело ведьмы, и совершали обход дома с факелами, звонили в церковные колокола и т. п. Считалось, что травы в эту ночь обретают чудесную силу. Сейчас это обычный праздник весны.
День ее смерти
Денис подпирал стену растирая ушибленное плечо. Он обрадовался, когда увидел на лестничной клетке меня, но стоило из-за моей спины выйти Анне и неловко помахать ему рукой — он отскочил в сторону. Как оказалось позже, не я один видел сегодня сожжение ведьмы, что не могло не навести на соответствующие мысли.
— Я был уверен, что это сон, — рассказывал Денис, а Анна внимательно слушала, не сводя с него взгляда, — но только, когда очнулся. Там все казалось очень реальным, — он нахмурился, прочищая горло, — и ты, ну, словно я тебя знал.
Анна понимающе кивнула, нетерпеливо перебирая пальцами по колену. От этого движения было не по себе, но я молчал, стараясь использовать все время, когда девушка отвлечена, на наблюдение за ней.
— Где ты стоял? — прищурилась Анна.
Ее ладонь мягко легла на стол, а хаотичные движения прекратились. Сейчас я видел обе ее руки и напряженный профиль. Во взгляде угадывался интерес и огонек надежды, но ничего из того, что я помнил от “ведьмы”.
Денис нахмурился, потирая складку между бровями большим пальцем. Все его лицо выражало предельную сосредоточенность. Ни один из них не смотрел на меня.
— Мне сложно, — он часто заморгал, тяжело выдыхая сквозь зубы, а Анна подалась вперед, ловя каждое слово, — я как бы был там, понимал, что все очень реально, но с другой стороны я был словно парализован что ли.
Анна выпрямилась, недоуменно глядя на меня. Денис вздохнул, а его плечи опустились. Парень замотал головой, растирая явно ноющие сейчас виски.
Я пожал плечами, а Анна кивнула, посылая Денису сочувствующую улыбку.
— Давай попробуем восстановить картину по тому, что вспомнишь, ладно? Не напрягайся, просто что видел перед собой, каких людей, где был, когда появилась я.
— Какая “ты”? — перебил Анну Денис, а она замерла с открытым ртом.
В следующую секунду девушка плотно сжала губы, а лицо ее перекосило, словно она испытывала острую зубную боль. Шмыгнув носом, Анна рассеянно потерла покрасневшие от недосыпа глаза.
— Любая, — выдавила она из себя, — просто рассказывай по порядку.
Денис неловко улыбнулся, как бы извиняясь, а Анна отмахнулась, вновь внимательно ловя каждое его слово.