Только вот мысль о том, что сам Вигмар не понимал и очень долго, не отпускала и тревожила Анну. Сможет ли охотник сообразить, что это больше не она или нет? Анна помнила, что дурные мысли нужно гнать от себя подальше, потому что они тянут за собой плохое, но не могла не волноваться.
Плотная ткань легла на ее глаза.
— Не туго? — Вигмар быстро затягивал узел, осторожно осматриваясь, а Анна отрицательно покачала головой, — Времени нет, руки держи так же широко.
Анну сначала удивило, почему отец не завязал ей рот, но потом она поняла — он закупорил себе уши, пока был в доме. Это разумно, потому что с любым кляпом ведьма справиться могла, а вот добраться до головы инквизитора не так уж и просто.
“Но руки все же стоило завязать”, - подумала Анна, проходя в дверь.
Хотя что она могла сделать этими руками? Трав не было, до камня нужно тянуться, а за любым движением наблюдает отец, так что даже и прикоснуться к нему Анна не сможет. Это ее несколько успокоило.
Усадив дочь на стул, Вигмар начал свой осмотр, внимательно изучая каждый миллиметр кожи Анны. Незначительные потемнения, странные болезненные пятна, все то, за чем на самом деле могла скрываться подкожная язва. В обычной жизни все это могло сказать разве что о болезнях или особенностях организма, но вот у ведьмы имели совершенно другое значение. Выползающая из вечных адских котлов тьма, обретшая свободу, очень остро реагировала на пламя. Вигмар знал, что поэтому только огнем можно было очистить душу ведьмы. Чтобы не ошибиться, он зажег лучину и осторожно водил пламенем недалеко от кожи Анны. Все, что ощущала его дочь сейчас — только приятное тепло.
Изменения, вместо того, чтобы разочаровать Вигмара и отобрать у него еще одного дорогого человека, внезапно его обрадовали. Два больших пятна на голове Анне, что прятались в волосах и в прошлый раз вызывали сноп искр, сегодня заставили пламя разве немного дрогнуть, а трещины на губах вообще оказались обычными ранками.
Облегченно вздохнув, он стянул повязку с глаз Анны.
— Открывай глаза и сразу смотри вверх, — сказал он, уже ничего не опасаясь.
Даже если тьма и плещется внутри, это не то, чему он не сможет сопротивляться.
Анна выполнила все в точности, как попросил отец. От пламени перед лицом глаза слезились, но она терпеливо дождалась, когда огонек погаснет. Сегодняшний осмотр длился гораздо дольше прошлого раза, а с каждым шагом отца решительность Анны испарялась. Она боялась посмотреть на него, но почувствовав ласковое прикосновение к волосам, медленно подняла взгляд. Вместо выражения, которое она так боялась увидеть, на лице Вигмара расцвела широкая улыбка.
— Вы успели, — сказал Вигмар и больше не сдерживая эмоций, крепко обнял дочь, — но это не самое главное, Анна. Ты справляешься.
От свалившегося на нее облегчения Анне показалось, что в груди застрял ком. Она попыталась вдохнуть, но вместо этого всхлипнула, давясь слезами. Уткнувшись в грудь отцу, отпуская все свои тревоги, Анна вдруг поняла, что впервые за очень долгое время плачет от счастья. Лучина вспыхнула в последний раз и погасла.
Инквизитор
Франция, Нёшательский феод, деревня Домреми
1 мая 1438 года
Сибилла встревоженно посматривала на вход в комнату. Она все ждала, когда же появится Анна, но за дверью все также стояла тишина. Вчера Сибилла легла спать, так и не дождавшись сестру. Отец объяснял, что Анна уже взрослая и не стоит волноваться, если та не появилась вовремя, но Сибилла знала, что он не говорит всего. Все взрослые что-то скрывали, а ведь она совсем не ребенок. Сибилла понимала, что после того, как заболела мама, что-то произошло. А еще она помнила, как когда-то давно у ключа, Анна рассказывала про фей, что играют в ветвях раскидистого бука.
— А вы друг Анны? — пытаясь хоть как-то сократить время ожидания и обуздать волнение, Сибилла улыбнулась хмурому парню, что на вид был сильно старше Анны, — Простите, просто деревенские не очень нас любят. Раньше хотя бы Норман приходил играть, — Сибилла покраснела, отвернувшись к окну, — конечно, тогда мы были маленькие, но все же…
— А ты меня не помнишь? — спросил Гилберт, казалось впервые заметив Сибиллу.
Анна прятала ее. Конечно, странно было задавать такой вопрос девочке, которую он сам бы не узнал ни за что, если бы не ее кудрявая рыжая шевелюра. Анна прятала ее не только в доме — похоже, она пыталась стереть ее образ из памяти всех деревенских. Да и не удивительно. Маленькая девочка стремительно превращалась в девушку. Еще пару лет и саму Сибилл скорее всего каждый встречный будет подозревать в ереси.