Гилберт зажмурился и тут же открыл глаза, пытаясь вернуть резкость зрению, что под тяжестью усталости терялась столь быстро даже в напряженном состоянии. Вигмар, заметив это, кивнул на чашку с бодрящим отваром перед Гилбертом.
— Это на тебя тьма давит, парень, — устало произнес бывший инквизитор, — ты сегодня ночью не хило нарушил их планы.
Гилберт уже решительно взял кружку и осушил ее за пару глотков. В словах Вигмара была правда. Но только одно не давало ему покоя.
— Вы же знали, к чему все идет, — выдохнул Гилберт, — разве вы не должны были предотвратить, — он запнулся, отводя взгляд.
— Убить Анну, — безапелляционно отчеканил Вигмар, растворяя всю ложь и недомолвки вокруг, — называй вещи своими именами. Именно это я и собирался сделать еще очень давно. Тогда мои суждения о ведьмах были так же скудны, как у тебя, лишь за одним отличием — я понимал, как использовать свою силу.
— Тогда что пошло не так? — спросил Гилберт, отбросив подальше всю мораль, что мешала говорить ему то, что он думал, — И не говорите, что вас остановило то, что она ваша дочь и была лишь ребенком. Об инквизиторах я знаю достаточно, чтобы в это не поверить.
Вигмар задумчиво поцарапал ногтем край стола. Если бы Гилберт мог видеть его взгляд сейчас, то непременно заметил, что Вигмар мысленно где-то далеко.
— Я готов услышать все, что вы мне расскажете, — тихо сказал Гилберт, разглядывая пустую кружку, — но не могу обещать, что буду помогать вам.
Вигмар кивнул. Он не задавал Гилберту вопросов более — он понимал, что должен рискнуть. Он не пытался тянуть время — он уже решился. Вигмар просто искал край нити, с которой началась вся эта история. Напряжение, что так и витало в воздухе, растворилось, а отвар, наконец, прогнал остатки тьмы. Гилберт ощущал интерес и тревогу, а Вигмар — опустошению и надежду. Как это не было странно, но оба в этот момент словно видели друг друга насквозь. Старый инквизитор нашел себе ученика.
— Нас учили, что любые проявления в человеке способностей, что были выше описанных в библии, — это присутствие дьявола в его теле. Я верил в это и служил со всей самоотверженностью, что присуща молодым людям, зараженных идеей. Очень долго я был слеп и глух к тому, что делаю. А еще я был эгоистичен и малодушен, ведь прекрасно осознавал, что сам отличаюсь от других. Пока не встретил человека, что открыл мне глаза на правду, — Вигмар улыбнулся, но взгляд его, что был закрыт туманом мыслей, пропитала боль, — подобно тебе я слушал тогда и не понимал, зачем это делаю. Я уже и не вспомню, как состоялась та встреча, слишком много влияния на меня было оказано тьмой за время моей жизни, но тот человек рассказал мне о том, кто же я на самом деле.
Тогда, в далеком прошлом, он объяснил, что весь мир гораздо сложнее, чем кажется. Старый инквизитор вместе со мной читал библию и показывал чудеса апостолов спрашивая, не ересь ли это? Помнится, тогда мне казалось, что он самый большой еретик из всех ранее мной встреченных. Но он снова и снова возвращался к страницам спрашивая, а кто же они? Моисей, раздвинувший воды, Ной, что построил ковчег, апостол Павел, что однажды даже воскресил мертвого. Все они. Он спрашивал, пока я не услышал то, что он хотел донести. Во все времена существовали люди, что обладали способностями, выше человеческих, но служили совсем не дьяволу.
Он сказал, что таких людей подобные нам называют “светлыми хранителями”. Я был в ужасе. Потому что гораздо проще думать о том, что мне попался старик еретик, чем о том, что прикрываясь служением одному, я уничтожал свет. Мне очень не хотелось открывать глаза и видеть фанатичное чудовище внутри себя.
Вигмар замолчал. Его решительность вдруг пошатнулась. Кончики пальцев затряслись, а горло словно сковало, не позволяя идти словам. Он знал, что это с ним делает тьма — теперь был уверен точно. Сейчас он точно все делал правильно.
— Старик рассказал, что как и любому человеку, хранителю дарована воля и право выбора. Пока хранитель действовал лишь в интересах человечества, служа на благо людей, Господь помогал ему. Но обладание такой силой было еще и испытанием. Соблазнов всегда множество, а удержаться от них мог не каждый. Даже Христа предал Иуда, что был рядом с ним. Человек слаб, хранитель — тем более. Почему же хранитель просто не лишался своих сил, поддавшись греховному желанию, направив их на изменение самой воли всевышнего — старик не знал. Он говорил, что возможно ступив на другую сторону, хранители оказывались во тьме и свет больше не мог проникнуть в них, — Вигмар пожал плечами и нахмурился, — но этого я не знаю до сих пор. Мои же мысли на этот счет много лет спустя — если хранитель поддался влиянию тьмы — значит на то его воля. Факт был один — ступив на скользкую дорогу греховных желаний, хранитель больше не мог остановиться и постепенно обращался во тьму.