— Потому что раньше мне это и не приходило в голову, — полностью копируя мою интонацию, прошипела Анна, — ты все моменты памяти в голове перебираешь каждый день, чтобы убедиться, что не забыл, Марк? Ну ка, расскажи мне, до-слов-но, о чем мы говорили с барменом, м?
— Когда мы говорили с барменом, я не горел, — ответил я, подавляя порывы вспыхивающей злости, — уж это я точно запомнил бы.
— О, конечно! — воскликнула Анна, — Если бы тебе никто память не чистил.
— У меня среди знакомых только ты на такое и способна! — рявкнул я.
— Заткнитесь оба уже! — подскочила на ноги Ирина, рефлекторно поправляя волосы, словно кто-то мог сейчас оценивать ее внешний вид, — Успокойтесь. Спать мы, конечно, не можем, но попытаться отдохнуть нужно. Нам хотя бы полежать, только свет обязательно весь потушить надо, так мозги отдыхают лучше.
Анна отвернулась к окну, а я посмотрел на экран телефона. Время приближалось к часу ночи, а вспомнить, когда я последний раз более менее спал было сложно. Я с огромным удовольствием сейчас провалился в сон.
Но мы точно это сделали правильно. Ведьма толкала нас к тому, чтобы мы боялись и избегали встреч с ней. Только почему, если она сама тут же пришла ко мне? Что-то изменилось после того раза, когда мы погрузились в прошлое. Перед глазами так и стояло ее перекошенное лицо. Возможно какой-то ответ там, в том дне?
Была же какая-то мелочь. И эта мелочь должна связывать то, что сказала ведьма и то погружение.
“Найди их всех”.
Усталость навалилась на плечи, но вместе с ней что-то точно щелкнуло. Ведьма упорно нас толкала именно к этому — к той встрече в прошлом. Значит она состоялась на самом деле, а не просто в моей голове, я был уверен. Потому что тогда я действовал как слепой — просто бежал, по наитию. И именно это привело меня туда, а следом за мной — Анну.
Ведьма показала, кого нужно искать, но показала и что-то еще. И это что-то очень важное, раз ведьма даже напрямую на это не намекает. Только урывками и расплывчатыми фразами.
А что если “не верь мне” — это не прямое руководство к действию? Ведь она сама толкает к событиям, к памяти. Что если “не верь мне” — это что-то, что произошло сразу после погружения?
Но там была лишь Анна и ее заплаканное лицо, что снова привело меня в изначально заданную точку — нельзя верить Анне.
Только вот теперь что-то внутри говорило, что я смотрю, но вижу совсем не то. Не про Анну речь.
Ни в прошлом, ни в настоящем.
— Да, я думаю, что отдохнуть нам точно не помешает, — примирительно сказал я, а Анна только хмыкнула, — слезай с насеста давай. Я тебе не верю, но это сейчас похоже и не важно.
Анна спрыгнула с подоконника и недоуменно уставилась на меня, а я улыбнулся, наконец спокойно расправив плечи.
— Она не хотела, чтобы ты ее видела, но точно понимала, что ты будешь знать о ее присутствии, а значит пряталась она совсем не от тебя, — я потянулся, а Анна нахмурилась, быстро переглянувшись с напряженной Ириной, — в общем это сложно объяснить, но я абсолютно точно уверен, что разобрался в двух вещах. Во-первых сегодня мы сделали все правильно, как и поняли, что ведьма нам помогает. Ну а во-вторых неважно, верю ли я тебе — самое главное, чтобы ты мне верила.
— Ты что-то знаешь? — напряжение все еще сквозило в голосе Анны, — Ты можешь мне это объяснить?
— В том то и дело, что нет. Я ничего не знаю и объяснить ничего не могу, но в этом и есть смысл моего присутствия здесь. Вы просто должны мне верить.
Человек
Франция, Нёшательский феод, деревня Домреми
1 мая 1440 года
Рыжие языки пламени взмывались вверх, отбрасывая свои блики почти у крон деревьев. Дрова в костре похрустывали, с каждым треском обдавая лежащих вокруг людей столбом искр. Звуки ночного леса растворились за голосами темных, что мерно раскачивались в такт деревьям под мелодию из собственного пения и стонов, что раздавались у самой земли.
Лишь один человек не был ни среди танцующих, ни среди лежащих у костра. Он сидел, прислонившись к дереву и что-то насвистывал себе под нос, пожевывая травинку. От его прикосновений едва сорванная зелень тут же засохла, превратившись в сухостой. Да и дерево, что еще пару часов назад стояло облепленное распустившимися почками, сейчас выглядело словно после пожара. Он нетерпеливо перебирал пальцами по земле, то и дело бросая взгляд на лежащего у его ног Вигмара.
Вигмар съежился, плотно прижав руки к животу. От запаха крови, что пропитала землю, у него кружилась голова, а боль туманила сознание. От спазмов, что вызывала то ли рана, то ли тошнота, в ладони Вигмара сильными толчками ударяла теплая жидкость. Сжав зубы до скрежета, Вигмар зажмурился. Ему казалось, что так боль становилась чуть слабее. Он знал, что конец совсем близко, но так же хорошо знал, что этот человек его не отпустит из мира живых, пока не получит то, зачем пришел.