Понимала ли она в ту ночь, что это конец? Нет, очень маловероятно. Сибилла привыкла, что папа всегда возвращается. А Анна была больше похоже на сказочную фею, чем на злую ведьму. Последнее время Сибил все чаще вспоминала их детство под ветвями старого бука. В такие моменты на нее нападала тоска, а ноги сами вели к ключу, где била “живая вода”. И там, под журчание кристально чистого ручейка, Сибилла закрывала глаза и вновь слышала танец фей где-то на кроне сказочного дерева, смех Анны и строгий голос их матери, что так и сквозил весельем. Она скучала по этим временам.
Она ходила к буку едва ли не каждый день. Ненадолго и только утром, лишь чтобы убедиться, что Анна не придет. Сибилла не могла поверить, что ее сестра, что по словам их же родителей подарила ей жизнь, могла вот так просто ее бросить. Да, Сибил понимала, что теперь в душе Анны живет тьма, но она не верила, что это может помешать сестре любить ее. Она понимала, что это говорит в ней ее эгоизм, но ничего не могла поделать.
Анна отправила ее в церковь. В ту черную ночь Сибилла проснулась от грохота и обжигающей боли. Ее руки пылали. Сибил даже казалось, что стоит ей открыть глаза, как она увидит пламя, но этого не произошло. Когда она подскачила с кровати, все, что предстало перед ее взглядом — это разнесенная в хлам комната и судорожно сжимающая свои веки Анна. Сибилле даже показалось тогда, что вот-вот и сестра выколет себе глаза, но нет. Анна была на удивление собрана, словно произошло то, чего она и ждала. Может быть поэтому Сибилле и не верилось, что что-то идет не так, как запланировали взрослые.
Норман тогда действительно все понял с первых слов. На удивление он унял панику за считанные мгновения, да так, что даже осталось время проверить, вся ли деревня собралась в церкви. Они так и просидели в ней, вознося молитвы, пока не рассвело. Может быть просидели бы еще дольше, но с первыми лучами солнца вернулся Гилберт.
И привычная жизнь Сибил рассыпалась в прах.
Первое время она злилась. На отца, на Анну, но больше всех на Гилберта. Несмотря на то, что Сибилле не рассказывали слишком многого, она понимала, что именно Гилберт должен был стать для Анны кем-то вроде их отца для матери. Защитником, опорой, якорем, что удержит ее от соблазна. Но Норман сказал, что это изначально было невозможно. Что Анна была не такой, как мама.
Тем не менее Сибилла так и не общалась с Гилбертом с того дня. Иногда ей было даже стыдно за это, ведь охотник, несмотря на ее полное игнорирование, приносил еду, колол дрова. В общем молча и незаметно делал то, что раньше делал отец, и уходил. Сибилла думала, что возможно он и сам считает себя виноватым в случившимся.
Что-то мелькнуло в кустах около дороги и Сибилла замерла, испуганно прижав к себе корзинку. Она и не заметила, как в своих размышлениях прошла мимо дома, оказавшись на самом краю деревни, близ леса, через который шла прямая дорога в город. Еще несколько десятков шагов и можно увидеть и бук, и ключ. Но сейчас в Сибилле это не вызывало чувство радости. Наоборот, девушке вдруг стало жутко. Обычно говорят, что от страха леденеют, но сейчас Сибилле стало ужасно душно, так, что воздух сперло в легких, а волосы плотно прилипли к шее.
— Не оборачивайся, — голос сестры обжег ухо, а Сибилла подпрыгнула не месте, тут же кинувшись вперед.
Но сделав два шага, она тут же остановилась, не в силах поднять ноги от земли. Она сама была сейчас как тот бук, что своими корнями глубоко проникал в почву, достигая наверное самого царства тьмы. Страх, что возникает всякий раз, стоит человеку оказаться связанным, практически оглушил Сибиллу. Сердце билось часто-часто, вынуждая не вдыхать, а глотать воздух, тут же давясь им.
— Успокойся, я не причиню тебе вреда, но у меня мало времени, — прошептала Анна, по прежнему удерживая Сибил, — где Гилберт?
Сибилла даже забыла про страх. Ей вдруг стало до жути обидно. Ее сестра, с которой Сибилла думала уже и не увидится никогда, стояла в каких-то жалких шагах, но все, что сейчас ей было интересно, это Гилберт?