— А почему ты думаешь, что я не контролирую эту шалость? — он усмехнулся, а Анна посмотрела туда, где еще совсем недавно стояла одна из оставшихся ведьм, — И кто же из нас самоуверен?
— И все же, если у меня получится, — спокойно произнесла Анна, убирая с лица налипшие грязные волосы, — ты же потеряешь то, что было у тебя перед самым носом.
Собеседник рассмеялся, а Анна приподняла подол платья, склонившись над кучкой пепла.
— Анна, Анна, какое же ты еще дитя, — собеседник материализовался перед девушкой, зачерпнув серо-черную горсть с вновь появившегося снега, — в этом же весь интерес. Постоянная перемена силы, власть, что так приятно дрожит у кончиков пальцев и вновь отдаляется. Тебя уже не будет на этой земле, а противостояние все еще будет жить. Ты — лишь милая искорка в этом пламени, Анна.
— Тогда зачему нужно было делать это со мной? — вздохнула Анна равнодушно, — Прожила бы свою жизнь, так же, как все.
— Нет, — пожал плечами собеседник, — не прожила бы. Ты же не все. Тебе самой все это интересно, потому что в этом и есть ты. Осознание собственной важности, глобальности. Ты же эгоистка, Анна. Ну и позволь напомнить, что тебя никто не заставлять делать из милой Идонеи зомби. Как и ее никто не принуждал запирать свет на замок. Согласись, было бы странно, если бы я не вступил в эту игру? Глупо не брать то, что само идет тебе в руки.
Собеседник опустил руку, а весь пепел вместе с другими останками испарился. В такую ночь они оба были бессильны, так что разрушившийся свет даже сыграл Анне на руку, сделав все за нее.
— А твое упрямство мне нравится, — собеседник кивнул, поднявшись на ноги, — так вцепилась в эти остатки света. Я даже не сразу понял, что ты делаешь. Хотя вопрос отношений отцов и детей мне как никому близок, — он хмыкнул, а Анна устало потерла глаза, — это истинное удовольствие — иметь возможно разговаривать с кем-то прямо, не правда ли? Особая ирония, что мы можем говорить так лишь друг с другом.
— По крайней мере сегодня я предпочту тишину, — сказала Анна, опустив плечи, — слишком сложная ночь выдалась.
Анна!
На этот раз я четко осознавал, где нахожусь. Прошлое возвращение больше было похоже на сон, где ты вовсе не ты, а другой человек. Сейчас же среди зевак стоял именно Марк. Я быстро оглядел толпу в надежде заметить знакомые лица, но здесь меня ждало разочарование. Среди всей суеты практически невозможно было сосредоточиться на ком-то конкретном, а инквизитор, который предположительно был Деном вовсе не походил на свою современную реинкарнацию.
И все же копна рыжих волос промелькнула где-то совсем неподалеку.
Возможно это совпадение, но я все же решил запомнить этот момент — судя по всему не только Анна сохранила свою внешность. Как минимум, Ира, возможно еще и я сам остались выглядеть так же. Все могло быть важно, не зря ведьма настоятельно затаскивала нас в этот день.
Поэтому сейчас я не обращал внимание не на то, как она выглядит, ни на то, как странно ведут себя люди вокруг. Я пристально смотрел на Анну, что шла уверенно, все так же босая с высоко поднятой головой. В какую-то секунду она мимолетно повернулась, пересекаясь со мной взглядом и я замер.
Не оставалось сомнений — прямо сейчас ведьма видела меня. Не того человека, что в прошлом стоял на этом месте, не Марка, что возвращался пару дней назад. Она видела именно Марка с которым несколько часов назад говорила в ванной.
В этот момент Анна споткнулась. Все происходило так же, как и тогда, только сейчас я отчетливо видел, как ведьма упала на колени и осторожным движением подхватила камень, что лежал у ее ног. И время остановилось.
Все замерло. Натянутые цепи, обернувшиеся инквизиторы и толпа, что еще секунду назад требовала сжечь ведьму. Анна выпрямилась, трясущейся рукой сжимая камень и судорожно оглядываясь по сторонам. Она словно искала кого-то, приоткрыв рот, словно хотела что-то сказать, но не видела собеседника. Я рванулся вперед, но ведьма вытянула руку и с силой зажмурилась.
Ее разбитые губы дрожали, а сама она кажется едва сдерживала слезы. Я был настолько ошарашен увиденным, что просто замер не понимая, что делать дальше.
— Я буду говорить, а ты повторяй то, что услышишь, — едва слышно сказала она, — слово в слово, только быстро.
Ее голос срывался то на крик, то на шепот, как бывает, когда человек очень долго кричит. Почему-то именно сейчас я отчетливо понял, что все это реальность. Напротив меня стояла настоящая средневековая ведьма, которую через несколько мгновений настигнет смерть страшнее и болезненнее которой нельзя и представить. И я ничего не мог с этим сделать.