Ее трясло так, словно на улице стоял не жаркий день, а холодная зимняя ночь. Она не рассказала Гилберту ничего, потому что боялась, что только возникшее между ними взаимопонимание испариться. Единственный человек, к которому Сибилла могла обратиться в столь щекотливой ситуации, сейчас не ясно был ли вообще жив.
И все же Сибилла решила рискнуть. Ушла днем, чтоб никто не стал искать — мал ли, по каким делам отлучилась девушка. Глупости все, когда убегают ночью — это же самое подозрительное время. Нет, под светом солнца никто не хватиться до темноты. Тем более, что и переживать особо было некому.
Искать Анну было бесполезно, это Сибилл хорошо усвоила. Поэтому просто пришла снова на излюбленное место сестры в надежде, что та может быть почувствует, если, конечно, это еще что-то для нее значит. Если бы не обстоятельства, Сибилла наверняка бы наслаждалась мирным журчанием ключа под ветвями раскидистого бука.
А ведь именно здесь все и началось. Если задуматься, то все, что Сибилла помнила из детства, происходило здесь. Сюда же прибежала соседка имени которой Сибилл уже и не помнила. Больше одиннадцати лет прошло с того дня, что кардинально изменил жизнь их маленькой дружной семьи.
— Сиби? — тихий голос Анна раздался за спиной сестры, и Сибил дернулась, чтобы повернуться, но тут же остановилась, — Не надо. Пока не стоит поворачиваться.
— Хорошо, — прошептала Сибилла, еле ворочая языком, — хорошо.
Сибилла не слышала ни шороха травы, никаких других звуков, что говорили бы о том, что ее сестра здесь. Хотя разве ту, что говорила с ней сейчас, можно было считать сестрой? Сибилла не знала, но и другого выхода не видела. Она сидела, заламывая пальцы и глотая уже высохшие слезы, что спазмами так и стояли в горле, пока рядом, наконец, не опустилась фигура, такая знакомая и чужая одновременно.
Анна изменилась. Сегодня был год и один день с той самой ночи, когда Анна ушла из дома и обратилась ведьмой. Сибилла, сама того не замечая, жадно разглядывала сестру, а та уставилась на ребристую поверхность воды. Сейчас Анне на вид лет точно можно было дать больше, чем их матери перед смертью. В уголках глаз собрались морщинки, а лоб прорезали уже более глубокие изломы. Уголки губ Анны опустились, а под глазами залегли круги. Сибилла слышала, что ведьмы за счет своей силы могут создавать себе любой облик, но судя по всему ее сестра этим не пользовалась.
Толстые седые пряди густо серебрились в потускневших белых волосах Анны. А ведь ей было всего двадцать три года.
— Говори, — нахмурилась Анна, продолжая смотреть вперед, зачем пришла?
Сибиллу словно окатили ледяной водой. Она открыла было рот, но тут же запнулась, потупив взгляд.
— Я, — она закашлялась, нервно перебирая пальцами подол, — я не знаю, с чего начать. Я не думала, что так сразу. Ты разве не чувствуешь сама?
— Я обещала тебе не применять на тебе силу, — устало сказала Анна, — но у тебя сейчас в ушах щебечут какие-то птички, переворачивая мои слова с ног наголову. Осталась пара мгновений до того, как ты поднимешься и в страхе убежишь отсюда, а я снова ничего не смогу сделать. Так что я просто буду говорить что-то, лишь бы ты сидела здесь подольше. Больше мне ничего и не остается, — Анна закрыла глаза, растирая лицо руками.
— Я тебя слышу, — нахмурилась Сибилл, нерешительно касаясь рукава сестры, — я же здесь сижу, ты чего?
Анна напряглась и посмотрела на сестру, но тут же, опомнившись, отвернулась. Невозможно было понять по ее лицу, что чувствует сейчас ведьма, но Сибилла все же поняла, что сейчас что-то произошло. Что-то очень важное. Анна нервно облизнула губы и прищурилась, вглядываясь в светлую линию горизонта.
— Ты меня слышишь, и то, что я говорю, не похоже на муть, что читают проповедники? — медленно спросила она, а Сибилла невольно придвинулась ближе.
— Нет, больше похоже на то, что ты говорила сама с собой, — осторожно отметила Сиби.
Лицо Анны просветлело на мгновение. Она осторожно нащупала руку сестры и сжала ее пальцы. На секунду Сиби показалось, что руки Анны дрожат. Они не напоминали крутой кипяток, как в прошлый раз, от чего говорить вдруг стало еще тяжелее.
— Разберемся с этим потом, — мягко сказала Анна, а губы ее тронула легкая улыбка, — рассказывай, что случилось.