— Не с кем, знаешь ли. Не все способны понимать наш язык, Анна. А так, на самом деле, мне просто хочется посмотреть на твои последние дни жизни перед тем, как ты, наконец, займешь свое положенное место. Это же самые яркие моменты. Искры истинного сомнения в твоих глазах, желание поддаться соблазну — это, знаешь, несколько будоражит воображение.
Анна вздохнула, разминая затекшую шею.
— Не все, — кивнула она, облизнув разбитые губы, — знаешь, а я не откажусь с тобой поговорить. Не в этот раз. У меня есть, что рассказать тебе.
Собеседник Анны уселся прямо на грязный пол и, вытянув ноги, изобразил позу крайней внимательности.
— Любопытно даже, — прищурился он, — ты удивляешь меня, Анна. приятно удивляешь.
— Давным давно жил на небесах ангел, — начала Анна, закрыв глаза, — борец за правду и справедливость. Непримирим он был к компромиссам, любил порядок. Белое — это белое, а черное — это черное. Уважали его остальные и побаивались, уж больно категоричным он был. И все может и хорошо было бы, не появись на небе первые люди. Недостойными казались они ангелу. Считал он, что не место людей на небесах, только на этот раз не хотел его никто слушать. В погоне за своей правдой, решил ангел и остальным это показать. Обратившись в гада, явился он людям и уговорами заставил запрет единственный нарушить. Изгнали людей на землю, только вот в своем торжестве и не заметил ангел, что правды своей он ложью добился.
Изнан он был так же, как люди, только не на землю, а туда, откуда не сможет никому категоричностью своей навредить. Прикован цепями земли к самому ее ядру раскаленному. Но не мог никто силу у ангела совсем забрать. Только вот хватало ее ему лишь на то, чтобы на землю разум свой перемещать да с людьми разговаривать. Только вот не понимал языка его никто, так как врать не мог ангел, а правды говорить больше не умел. Слабее младенца он был в царстве живых. Лишь бесплотный дух, — Анна надула щеки и, сложила губы трубочкой, выдыхая тоненькую струйку воздуха, — обреченный на вечные страдания и муки. Легче пушинки. Талантливый красноречивец, конечно, но не опаснее комара. Вот такая история.
— Очень интересно, — захлопал в ладоши собеседник Анна, наклоняясь вперед, — хорошая версия. Только вот я не пойму, если ты думаешь, что здесь я ничего сделать не могу, то почему тогда скорее рвешься в мою обитель? После смерти, Анна, тебя уже никто не спасет. Тебя, так же, как и меня, не может понять ни одно живое существо. Только у меня были годы практики, а у тебя их нет.
— А я попробую, — усмехнулась Анна, опускаясь на пол и обнимая свои колени, — вдруг у тебя там кормят вкусно.
Испарился собеседник Анны так и не добившись ответов. Знал он все о тайных желаниях людей, об их душах. Но сам не понял, как так вышло, что стоило Анне начать понимать его речь, как он перестал видеть ее мысли. С каждым днем, ем больше тьмы собирала в себе Анна, тем более туманными становились ее желания. В момент, когда последние ведьмы пали, а свет обратился во тьму, сознание Анны захлопнулось для него, как закрытая книга.
И все же это его не беспокоило. В борьбе добры со злом была часть, которую он обожал — эта битва была вечной. Ни одна из сторон не стремилась к победе, иначе пропадет весь смысл. Он не сомневался — Анна что-то задумала. Ему было просто интересно посмотреть, что именно, прежде чем душа его наконец появившегося собеседника отправится вместе с ним к неутихающему пламени.
Финал. Часть 4.
Наши дни
Анна из прошлого просила свою переродившуюся копию найти убийцу, а меня — их всех.
Эта мысль крутилась в моей голове, пока переступая вылетевшие от разыгравшейся бури стекла, я внимательно осматривал каждый уголок квартиры. Если моя версия была верна, то получалось, что открыто Анна могла говорить лишь с собой, но почему-то не могла этого сделать раньше.
Что послужило катализатором? Почему, как только, очевидно, Анна поняла, что может общаться со своим перерождением, та перестала слышать и замечать ее?
Очередной ящик оказался на полу, а я выпрямился, бегло глянув на Дениса. Тот ощупывал продавленный диван с тщательностью криминалиста. Казалось еще чуть-чуть и парень разберет его на кусочки. Телефон предательски молчал, а кусочки пазла не желали складываться в общую картину.
“Найди убийцу”.
Я осторожно опустился на колени возле кухонного стола, разглядывая усыпанный мелкими осколками пол. Если вспомнить, что изначально Анна не могла ничего сказать прямо своему перерождению, то в этой фразе точно было скрыто что-то, что показалось не очевидным изначально. Но как еще это можно воспринимать, кроме, как приказ обнаружить того, кто убил ведьму?