“Не верь тому, что видишь”.
Или не было никакого седьмого? Но как тогда? Голова пухла, а непрекращающаяся ругань мешала сосредоточиться.
Я точно уже находил ответ. Это ощущение жило во мне прочно с момента, как я направился искать камень. Не зря внутри было так спокойно.
— Марк, ну что ты молчишь? — встревоженно спросила Ирина, заламывая нервно покусанные пальцы, — Мы будем что-то делать или нет?
Я замер, медленно оглядывая всех присутствующих в комнате и чувствуя, как ладони покрывает тонкий слой липкого пота.
Человек, который объединяет их всех. Анну и их всех.
Я знал Иру долгие годы, а ее парня Платона видел задолго до знакомства с Анной.
В баре, где работал Денис и его друг я бывал регулярно, а Анастасия была моей пациенткой.
С Веней именно я пересекся первым, а его секретарша еще до того самого погружения в прошлое стала последней, с кем я увиделся.
“Я убил тебя?”
“В некотором смысле. Плохо стараешься”.
Вот, что мы должны были изменить. Когда-то давно ведьма заперла себя на долгие века дожидаться собственного перерождения. Момента, когда айсберг снова обратиться водой. Потому что в тот день и в том веке не могла сделать нечто необходимое. Поэтому ведьма напустила иллюзию — мы из будущего должны были видеть, что инквизиторов семь, хотя в прошлом их было шесть. Она подготовила какой-то ритуал еще тогда, нарушив в нем лишь одну часть — человека, убившего ее.
Мы должны были изменить сейчас, когда она готова, личность ее убийцы.
“Найди убийцу”.
Я не должен был искать того, кто сделал это в прошлом. Сейчас было логически понятно, что судя по всему именно Ирина была тем убийцей из прошлого, так как в число инквизиторов и на роль седьмого она не подходила.
Я должен был найти того, кто убьет ведьму теперь, когда у нее все готово.
“Я убил тебя?”
“В некотором смысле. Плохо стараешься”.
“Человек, который объединяет их всех”.
Я смотрел на мирно лежащее тело Анны и чувствовал, как внутри что-то словно обрастает льдом. Я был врачом. Делом всей моей жизни было спасение людей. Что-то внутри меня невозратимо сломалось, когда я сказал:
— Приготовьтесь, — я сжал камень, чтобы тот не выскользнул из мокрой ладони, и закрыл глаза, — я — седьмой.
Я не убивал ее в прошлом. Это было очевидно. Пазл сложился, а в голове зашумело, от резкого выхода из тела. Не было времени на эмоции. Я просто должен сделать то, что не завершил в прошлой жизни.
Я должен стать ее убийцей теперь.
Финал. Часть 5
Где-то
Прямо мне в глаза смотрела Анна, плотно сжимая маленький камень. На этот раз я очнулся напротив нее. Она сначала прищурилась, словно пытаясь в чем-то разобраться, а после рвано выдохнула с каким-то облегчением. Я не сомневался — передо мной стояла Анна. Обе ее части. Она улыбнулась едва заметно, но ее лицо ни на минуту не посветлело от этой улыбки. Анна то и дело кидала взгляд в сторону готового места казни.
Инквизитор, что стоял ближе всех ко мне, скинул капюшон, а я невольно вздрогнул от того, как изменилось его лицо. Это был Веня. В своих сломанных очках, он недоуменно оглядывался, щурясь как от яркого света, хотя за серым туманом было практически ничего не видно. По крайней мере бури здесь не было. Анна осторожно подняла руку и стянула очки Вени, выкидывая их куда-то в сторону. Я не успел увидеть, куда приземлилась серебристая дужка, но почему-то знал — никто их не найдет в пятнадцатом веке.
— Это просто невероятно, — бормотал Веня, с любопытством оглядываясь по сторонам, сильно прищурившись, — невероятно.
— У меня ноги промокли, — ошарашенно сказала Анастасия, приоткрыв рот от шока, — у меня промокли ноги.
Я оглянулся туда, где должна была стоять Ирина и заметил именно то, чего не мог видеть раньше. Она изменила свое положение. Осторожно ступая между замерших фигур, Ирина приближалась к месту казни, нерешительно замирая после каждого шага и оглядываясь на Анну.
Ведьма отрицательно покачала головой, а Ирина остановилась, недоуменно осматривая толпу.
Ливня на этот раз не было. Обычная серость и слякоть. Я даже не был уверен, что мы находимся именно в прошлом. Один за одним инквизиторы стягивали капюшоны, а я не отрываясь смотрел на седьмую фигуру, укутанную в плащ. Когда ткань дернулась от ветра, а вздрогнул вместе с ней. Капюшон упал, а за ним была лишь пустота.
— Вот дерьмо, — протянул Денис, глядя на то, как плащ просто завис в воздухе, — как такое возможно?