– У следствия есть все основания подозревать его в краже, произошедшей шесть дней назад…
– Гатс похитил чьё-то имущество? Но при чём здесь я? – перебил его Нокшес. Адвокат нервно вздохнула, отгоняя от себя посторонние мысли, и мягко придержала клиента за рукав.
Следователь, не обративший внимание на провокацию, продолжил спокойно и четко, будто репетитор, добивающийся от ученика усвоения преподносимой им информации, разъяснять сложившиеся обстоятельства:
– На месте происшествия были найдены следы незарегистрированных автономных персональных биороботов класса СМ-И.3, – с этими словами следователь достал из папки распечатки с изображением следов на месте происшествия, – А также остаточные следы перевоплощения предметов. Нам известно, что Гатс не может использовать инкарнацию, следовательно, у него был сообщник.
Нокшес отчего-то поднял глаза, вглядываясь в чужую, пробирающую до основания глубину, от которой невозможно было сбежать или отвернуться. Он понял, что ошибался. Понял, что следователю Полю Джонсу удалось довести его до исступления, когда ему уже не хотелось сопротивляться и отнекиваться. Когда он готов признать свою вину, просто потому что устал. Он устал.
Тем временем Поль, ожидающий реакции со стороны Нокшеса, решил забить последний гвоздь в крышку его гроба:
– И вот что удивительно: гражданин Ранкевич, один из лучших специалистов, практикующий в области робототехники, является гением в инкарнации. Среди его близких приятелей лишь Вы обладаете такими умениями.
Нокшес не удивился, но не смог не почувствовать себя неловко. И пусть пауза после слов следователя не длилась долго, она казалась вечностью. И казалось, что нужно, наконец, хоть что-то ответить, но слова застревали в горле. Пока Нокшес открывал свой рот в попытке объясниться, его опередила адвокат.
– Это намёки или совершенно необоснованное обвинение? – всё ещё добрым, почти снисходительным тоном уточнила миссис Доротеа. – Если не ошибаюсь, господин Ранкевич присутствует здесь в качестве свидетеля. Вы хотите предъявить обвинение?
– Нисколько. Хочу лишь донести до гражданина Ранкевича одну важную мысль, – заверил Поль серьезным тоном, из которого пропала всякая мягкость, – Мы уже многое узнали о месте происшествия, например, то, какие материалы применялись при создании роботов, что служили в качестве инструментов преступления. Вскоре нам станет известен производитель и поставщик серии, а с ними и покупатель.
– Прошу, воздержитесь от намёков, – чуть строже произнесла адвокат. Она была довольна тем, что следователь начал раскрывать все имеющиеся у него на руке карты. Это был самый удачный вариант из возможного течения обстоятельств.
– Вы всегда вправе оформить жалобу в протоколе, – парировал следователь. Он поймал на крючок без пяти минут соучастника и не мог упустить дальнейшей возможности вывести его на чистую воду. Для этого необходимо было держать градус. Он продолжил давить:
– По словам Ваших коллег, Вы неожиданно взяли отпуск и сказали, что будете недоступны в течение двух недель. Где Вы были всё это время?
– Клиент уже ответил на этот вопрос, – холодным тоном заметила миссис Доротеа, а затем обратилась к господину Ранкевичу. – Можете не отвечать.
– Это ограбление было совершено с помощью новейших технологий, требующих первоклассного обслуживания, несравнимого с уличным ширпотребом, – следователь продолжал смотреть на Нокшеса, вновь отведшего взгляд, при этом тон его голоса не позволял лишнего. – Из скрытого сейфа директора компании пропали документы, при обнародовании которых миллионы людей потеряют рабочие места и лишатся средств к существованию.
Гражданин Ранкевич посмотрел ему прямо в глаза. Поль Джонс, нащупав нужное место, продолжил:
– Вы не произвели на меня такого ужасного впечатления, будто способны совершить что-то похожее ради удовлетворения собственного эго. Вы мне кажитесь человеком порядочным и разумным с блестящим талантом и мастерством. Просто Вы оступились, я понимаю. И мы можем договориться по поводу смягчения наказания.
– Вы применили недопустимые меры воздействия на свидетеля! – взорвалась госпожа Доротеа, не ожидавшая, видимо, от Поля Джонса таких подлостей.