В дело вмешалась адвокат, но Нокшес продолжал смотреть в глаза следователю. И Поль Джонс продолжал своё наступление, несмотря на то что миссис Доротеа начала подниматься на ноги:
– За незаконное проникновение и хищение имущества соучастника ждёт тюрьма на 20 лет и штраф до пяти тысяч сантим*. И это в лучшем случае, ведь есть статья о шпионаже…
* Сантим – универсальная межпланетная валюта гелиосистемы, равная одному кристаллу свободной энергии и используемая для выражения стоимости всех видов контрактов, заключаемых на Корусанте.
Является денежной единицей Корусанта. 1 сантим = 100 канат (денежная единица Исты).
«Есть! Он разозлился!»
Выпад достиг цели и произвёл нужный эффект – Поль и так это видел. Нокшес покраснел и открыл рот, готовый взорваться как вулкан и извергнуть из себя всё, как вдруг пыл его вмиг остудили слова адвоката:
– Если Вы не прекратите давить на моего клиента, я буду вынуждена обратиться к Вашему руководству с жалобой на слишком увлёкшегося сотрудника, – резко поднявшись со стула, она, казалось, вышла из себя. Но в следующее мгновение госпожа Доротеа продолжила излагать свою мысль ровным и умеренным голосом, будто декламировала стихи в летнем саду. – В первую очередь, этот человек «Гатс», возможно, и судим ранее. Возможно, даже рецидивист. Но пока следствие не выдвигает против него обвинение, поскольку нет доказательств его вины конкретно в этом преступлении. Раз его вина не доказана, вы не имеете права без доказательств обвинять господина Ранкевича, тем более, за простое знакомство в баре и рыбалку.
Нокшес смотрел на адвоката снизу вверх. Деловой костюм, несомненно, придавал ей строгий вид, но по каким-то причинам учёный не чувствовал себя скованно рядом с ней. Очаровательные детали, будь то изящный зажим на шёлковом платке или объёмные, спадающие каскадом на плечи каштановые волосы, незаметно сглаживали остроту классического стиля, разбавляя его дружелюбием. Нокшес не мог не отметить её манеру держаться в ситуациях, когда у него самого уже начали чесаться руки. Никаких обидных изречений, никакого намёка на повышение тона из её уст. И даже если движения руками показались Нокшесу весьма резкими, на фоне общего спокойного образа они не выбивались за рамки приличного поведения. Тем временем госпожа Доротеа продолжала свою мысль:
– Поэтому, говоря о деле с хищением имущества с незаконным проникновением, Вы будите предъявлять обвинение господину Ранкевичу?
«Пфф. Пусто. Ярости как не бывало. Совсем не вовремя она сюда прилетела, Поль».
Следователь заметно помрачнел и опустил взгляд на папку с документами. Через секунду или две Поль Джонс был вынужден ответить отрицательно. Пусть после общения с учёным он окончательно убедился в его виновности – никакими вескими доказательствами следствие на данный момент, действительно, не располагало.
Госпожа Доротеа продолжала разъяснительную беседу по поводу задержания господина Ранкевича, делая упор на количество часов, которое Нокшес уже провёл в изоляторе. По закону его не могли задерживать дольше суток, поэтому она подвела итоги фразой, полной нетерпения: «У вас всё?» Джонс озабоченно кивнул, но не успел произнести ни слова, когда адвокат продолжила:
– Тогда мой клиент свободен, не будем превышать время, отведённое для допроса. С этого часа все повестки и извещения на имя господина Ранкевича должны направляться мне. Здесь мои контакты, чтобы в следующий раз следствие могло связаться со мной сразу.
– Конечно. Допрос окончен, – выдохнул следователь, позволяя адвокату синхронизировать электронную визитку с цифровым профилем представителя по делу гражданина Ранкевича.
Джонс отвёл усталый взгляд, неохотно приподнимая левую руку и нажимая что-то на коробочке у края стола. Адвокат увлеклась чтением документации, а Нокшес, не веря собственному везению, поднялся со стула.
«Вот так всё и закончилось?» – думал он. Ноги учёного затекли, мышцы спины ныли последние полчаса, поэтому ему не хотелось медлить и минуты, растягивая «сомнительное удовольствие» от пребывания в данном тесном пространстве. Разминая тело и не желая более наблюдать самый ненавистный стол в его жизни, Нокшес уже было отвернулся к выходу, однако, отметив краем глаза действия следователя, замер на месте, косясь на того из любопытства.
Поль поднимался, вытягивался и наклонялся в его сторону. Выше госпожи Доротеа на голову, они оба оказались схожей комплекции – худощавые, будто борзые собаки. Разве что Нокшес более смахивал на горбатого стагхаунда, а поддерживающий себя в форме Поль – на мадьяр-агара. Когда следователь уже закрыл собой большую часть стола, не сводя глаз с учёного, он по-тихому заговорщически шепнул: