– И стоила того “рыбалка”?
– …
Последняя фраза – словно плевок в лицо. Нокшес быстро подписал протокол, проверенный адвокатом, и пока она возмущалась, нетерпимо развернулся на каблуках и с хмурым лицом вышел за дверь. Будучи уже в конце коридора и забирая свои вещи у сотрудника полиции, любезно принёсшего ему сегодня суп, учёный оглянулся, распознав чьё-то приближение. Невысокий молодой человек облокотился о колонну неподалёку. Изучая Нокшеса цепким и едким взглядом, незнакомец с иронией продекларировал: «Будьте добры, не покидайте спутник до выяснения всех обстоятельств дела».
Глава I. Длинный день. Эпилог
Солнце садилось. Огни города с каждой минутой становились всё ярче, подсвечивая городские здания, витрины магазинов и афиши вечерних театров. Свет фар то и дело выхватывал из монотонной серости уходящего дня цветные адресные таблички и узорчатые решетки дворовых ворот, дешевые товары на полках потрепанных ларьков и редкие деревья, растущие вдоль тротуара. Зрелище могло быть красивым, если бы не обременяющий чувства гул мегаполиса, резонирующий среди стен свист колес и рокот двигателей проспекта, перемежающийся с зазывной рекламой крупных брендов или громкой речью отдельных людей. Если бы не тысячи ног, что несут уставших хозяев домой в таком диком темпе, что позавидует любой барабанщик. Музыка, что по своей сути являлась биоритмом огромного кибернетического организма, величественного порождения постиндустриальной эпохи по имени Корусант. Ежедневно она сопровождала жителей города, отражая людскую энергичность по утрам и напряженность после рабочего дня.
Городская какофония, сопровождавшаяся беспорядочными вспышками энергии то там, то тут, завораживала. Каждый житель, лишь отвлекшийся на миг от своих дел, мог бы почувствовать ускоренное безумие, с которым по сосудам города транспортируются мысли, идеи и чувства. Как надрываются от перевозбуждения клапаны ключевых отраслей города. Как что-то в глубине души начинает болеть, прислушиваясь к стонам ржавых дверей. Отнюдь не мечту, за которой многие граждане Системы приезжают со своих далёких планет, встречаешь на спутнике, вечно скрывающегося в тени бронзового гиганта.
Тем не менее, количество прохожих на улицах Корусанта не сокращалось, но с каждым годом увеличивалось. Изначально весьма пригодный для жизни спутник заселялся рабочими людьми, поддерживающими отрасль космических перелётов. Не попадая под программу колонизации из-за своих небольших размеров, он долго оставался лишь промежуточной станцией, зоной сортировки груза и ремонта кораблей. Но как это часто бывает – где есть транспортные узлы, рабочие места и благоприятный климат, там будет и город. С тех пор как Корусант облюбовали торговцы, предложившие спутник в качестве нейтральной зоны для отдыха и торговли на внеочередной сессии Межпланетной ассамблеи, многое изменилось в его облике.
Сейчас, ни о чём особо не думая, Нокшес двигался по направлению к дому в компании разношёрстной толпы, вытекающей со станции Шарма. Вытесняемый время от времени с центра тротуара в сторону заведений, чьи перила приходилось огибать, а ступени – перешагивать, он брёл вверх по центральной улице Люян, и ветер подгонял его в спину. Минуя в потоке людей перекрёсток, второй, третий, Нокшес позволил телу самому решать, куда идти. Так, в конце концов, он дошёл до своего квартала.
Оставалось подождать сигнала светофора да пересечь улицу, но стоило слегка поредевшей толпе, подходившей к перекрёстку, покинуть укрытие последнего здания, налетел пронизывающий до костей ветер. От такого пешеходы инстинктивно встали кучнее, и Нокшеса вновь вытеснило вправо. Прямо навстречу леденящему душу ветру, что подстрекал людей своими нешуточными порывами выбежать прямо под колёса автомобилей.
Погода была подстать вечерним энергетическим колебаниям. Задрав рукав, сквозь сбивающиеся и вновь разлетающиеся пряди своих чёрных волос учёный взглянул на левое запястье – датчик часов выводил цифру «10» – критический показатель нормы. Ещё балл, и в этой части района начнётся массовая истерия.