Или иными словами – зачем влезать в чужое дело. С точки зрения денег и славы – совершенно неблагодарная работа.
Он уточнил этот вопрос у начальства, но вместо разъяснений навлёк на себя лишь гнев, и поскольку отказываться от работы вовсе не собирался, Поль покинул кабинет руководителя. Привычно скинув куртку на своё кресло, он запасся кофе и отправился в экспертно-криминалистический центр – ускорить работу.
***
Спустя сутки, опершись головой о мягкую стену тёмной комнаты, следователь наблюдал через полуоткрытые веки за доставленным из изолятора человеком, перебирая в уме всевозможные выводы, сделанные им ранее:
«Человек, предпочитающий простую, но приличную одежду: глаженая рабочая рубашка с манжетами без запонок, обычные брюки, недорогие осенние мужские туфли. Волосы не ухоженные, но причёсанные – одним словом, по обыкновению занят делами поважнее внешнего вида. Умелый робототехник…»
Человек, что сидел сейчас в допросной, принёс с собой часы, которые пришлось оставить у входа. Поль предусмотрительно изучил их, отметив самодельный корпус и дисплей со встроенной функцией аутентификации, настроенной под владельца.
«Видимо, есть что скрывать. В добавок, его глаза постоянно находятся в движении, – думал следователь, – И внимательно осматривают комнату. Щурится, но сидит неподвижно. Напряжён…»
Пока мысли следователя были заняты анализом и просчётом ходов допроса, человек по ту сторону зеркала заинтересовался ритмично помигивающим в темноте угла красным маячком – камерой. Внутренне он ощущал себя спокойным, поскольку свыкся с мыслью, что его намеренно пытаются запугать, оставляя надолго одного в комнате.
Его взгляд пробежал по галтели и опустился вниз по проводам, встречаясь с глазами своего отражения. В зеркале так же отражалась спинка пустого механического стула, расположившегося по другую сторону стола, в серебристой поверхности которого отражались квадраты потолочных люминесцентных ламп. Нога взялась произвольно постукивать о пол в ожидании.
«Нервничает», – мгновенно проскользнула мысль в сознании следователя, чей взгляд тут же сверился с показателями, фиксируемыми датчиками по ту сторону зеркала.
Человек в допросной в это время поднялся со стула, делая вид, что хочет полностью расправить свои сутулые плечи, и, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, сделал пару шагов к стене. Перекатываясь с пятки на носок, всем своим видом демонстрируя заинтересованность, он стал изучать структуру поверхности стены, пока не был удовлетворён. Затем, он повернулся к своему отражению в зеркале.
«Оно фальшивое. Разумеется, как и в фильмах, где сквозь полупрозрачное стекло из тёмной комнаты за допросом наблюдают другие полицейские. Ну и пусть наблюдают», – улыбнувшись, подумал он, обращая внимание на постоянное движение своих пальцев. Невольно нахлынули воспоминания: «Как в детстве, когда приходилось готовить пельмени, один за другим заворачивая каждый мясной шарик в пузатый мешочек теста».
Неусидчивость проявлялась у него в ответ на любое продолжительное однотипное занятие. Например, когда приходилось долго нагревать элемент, чтобы надёжно присоединить его к общему механизму. Монотонность он просто не выдерживал: отвлекался, искал спасения в ходьбе или приседаниях, и не очень-то торопился возвращаться к однозначно полезному, но осточертевшему для разума делу.
«Хочется есть».
Единственной работой, в которую он окунался с головой, не замечая ни потраченного времени, ни каких-либо препятствий, оставалась робототехника. «И сейчас никто не предоставит мне детали, чтобы скоротать время…» – выдохнул он, покрывая половину отражения своего лица конденсатом. Палец его упёрся в зеркальную поверхность.
В это время следователь, выпрямившись в кресле, следил за его отнюдь не художественным царапанием по стеклу, результатом которого была фраза:
НУ ЧТО,
КОГДА НАЧНЁМ?
Не сказать, что абсолютно читаемый с этой стороны вопрос застал следователя врасплох. Поль лишь на секунду потерял самообладание, но вскоре его лицо вновь расслабилось. Он продолжил наблюдение за учёным, сбежавшим в противоположный угол небольшой комнаты, будто нашкодивший мальчишка.