После какого-то времени расхаживания из стороны в сторону в своём нервном ожидании тот опять сел на стул, приняв открытую позу. На этом следователь решил завершить анализ поведения свидетеля: судя по его раскрепощённости, тот готов к диалогу. Поль поднялся со своего места и, двигаясь в сторону двери, дал отмашку оперативнику:
– Поехали.
***
Замо́к на железной двери щёлкнул, и в серую невзрачную комнату вошёл высокий молодой человек лет тридцати. Свет выделял его русые волосы и вязаный однотонный свитер. Он сел за стол, раскладывая перед собой бумажные документы из папки, пробежал глазами заполненную страницу, и палец его постучал по коробочке, прикреплённой к краю столешницы.
– Обратите внимание, что ведётся запись допроса, – взгляд серых глаз, изучавший досье, устремился к сидящему напротив человеку, чьё лицо казалось всё таким же спокойным. – Здравствуйте, меня зовут Поль Джонс, я следователь по особо важным делам следственного управления ГУ МВД Корусанта.
В то же время под настойчивым взглядом следователя мысли допрашиваемого путались и метались, как сумасшедшие. Приходилось прилагать массу усилий, чтобы они не отразились на лице. Поэтому он кивнул и обворожительно улыбнулся. Смешно было даже подумать, но вся ситуация напоминала ему дешёвый детективный роман, где хороший главный-герой-полицейский пытается расколоть на допросе плохого рецидивиста-подозреваемого, который изворачивается всеми правдами и неправдами, выскальзывая из рук правосудия.
Нет, ему сейчас совсем не смешно!
– Гилдан Домхюгель Мишель Ранкевич, родился 4 апреля 112 года в центральной городской больнице г.Корусанта. Родители – Мария и Пётр Ранкевич, являются гражданами Корусанта. Место проживания… кхм, недалеко от КУНТ. Это Вы?
– Да, – согласился Гилдан Мишель Ранкевич, переключив своё внимание с доисторических листов бумаги на следователя. Их взгляды встретились – спокойствие одного противостояло хладнокровию другого. Игра началась.
– Вы относитесь к кафедре «робототехники и системной инженерии» и в настоящий момент работаете над докторской диссертацией… – продолжил следователь после ознакомления свидетеля с его правами и обязанностями.
Реакции не последовало. Поль отметил, что нервные жесты собеседника сошли на нет, стоило ему начать допрос.
– Кандидат наук… доцент… – Джонс играл роль заинтересованного чужой судьбой парня. – Вы необычайно талантливы, раз получили высшее образование в Университете Новейших Технологий уже в двадцать лет. Кроме того, Вы из интеллигентной семьи. Как же так получилось, что и друзья, и коллеги называют Вас «Нокшесом*»?
* Noxious – с корусантского наречия переводится как «вредный, ядовитый, пагубный».
– Как так получилось, что меня так долго держали в камере без объяснений? – ушёл от ответа учёный, внутренне раздражённый притворством собеседника.
– Вас задержали для проведения допроса, – парировал следователь Джонс. – Именно этим мы сейчас занимаемся, разве нет?
– Где адвокат по уголовным делам? Без него я не буду говорить.
– Он в пути, не волнуйтесь.
– Сутки?
Вчера утром, едва Нокшес закончил смазывать шарнирный механизм, его ухо уловило лёгкий шорох одежд и приглушённое эхо шагов в коридоре, оборвавшихся аккурат напротив двери в его квартиру. Интуитивно восприятие учёного обострилось, и в следующий момент, когда в дверь позвонили представители органов дознания, приглашая в срочном порядке явиться в участок, душа Нокшеса покинула тело.
Он долго не открывал – не оттого, что хотел притвориться, будто его нет дома. Только глупец мог предположить, что останется незамеченным, когда правоохранительные органы используют свои средства обнаружения. Нет, Нокшес просто не мог поверить, что карьере учёного пришёл конец, что его арестуют, конфискуют любимые изобретения и экипировку, в которую он вложил множество сил и средств.
Полицейские не умолкали, стуча по двери и ожидая от хозяина квартиры какого-либо ответа. Рефлекторно Нокшес среагировал на раздражитель, поэтому в беспамятстве пошёл открывать дверь и так же безучастно вернулся к своему рабочему месту. Сквозь прозрачные стёкла за его спиной в пространство комнаты вливалось море солнечного света, выхватывающее из воздуха крупинки пыли и освещающее крепкую, но потёртую столешницу. Отсутствующим взглядом Нокшес смотрел на возвышающийся перед собой прибор, в котором пока трудно улавливалась его конечная форма.