– Игнатий Виссарионович, да не нагнетайте Вы так, – пропел Денис, старший следователь отдела по особо важным, ввиду занятости лишь недавно присоединившийся к обсуждению. – Куда может деться домашний учёный под колпаком. Да ещё без судимости – у него даже штрафов за парковку нет!
– А у него есть машина? – встрял Валя, прихлёбывающий чай у двери.
– Мопед есть, – выдохнул Поль.
В небольшой комнатушке наступила тишина, которую секунду спустя нарушило хлюпанье и довольное посапывание, доносящееся из динамиков. Игнатий Виссарионович, сердито нахмурив брови, опёрся о приборную панель.
– Вот! На мопеде парень далеко не уедет, Игнатий Виссарионович, – не выдержал молчания Денис. – Даже если мы его отпустим – дело в шляпе, пара дней и безопасники* подтянутся. Держу пари, они даже «Пару Клинков» из-под земли достанут.
* Имеется в виду, что прибудут следователи Службы экономической безопасности (СЭБ) Корусанта.
– Такими темпами они подтянутся уже сегодня, – поморщился Игнатий Виссарионович, потирая пальцами переносицу. На дневном внеплановом совещании ему ясно дали понять, что результаты необходимо выдать без проволочек. «Или же не усложняйте работу», – так звучали последние слова министра Экономики.
Удручённый настрой начальника следственного управления распространял по помещению практически осязаемую мысль: «Да-а, этот болтун, Дениска, слишком самоуверен». Поэтому, вопреки желанию продолжить разговор в поддержку друга, старший следователь отказался от своей затеи.
Поль сидел в глубине комнаты, поддерживая голову рукой и наблюдая за свидетелем через полупрозрачное зеркало. Сутулое костлявое тело без выдающейся мышечной массы, как и положено “книжному червю”, проведшему бо́льшую часть жизни за столом, уведомляло, что перед тобой тепличный учёный, не привыкший испытывать дискомфорт.
«Где..? В чём твоё отличие?»
Перед задержанием Поль Джонс проанализировал жизнь и поведение учёного-робототехника. На работе с коллегами Нокшес старательный и честный; не распространяется особо о своей личной жизни, так что многие из сотрудников считают, что её нет вовсе, ведь он полностью одержим своим делом – только о нём и болтает. И это вполне разумно – семья заслуженных деятелей науки воспитало гения инкарнации. Никаких контактов с преступным миром в его повседневной жизни до этого случая обнаружено не было. Друзья его юности – простые, но добропорядочные граждане – тоже отзываются о нём хорошо, утверждая, что Нокшес не любит рисковать и часто ворчит на тех, кто нарушает правила в его присутствии. Даже в Университете учёный прослыл занудой, с которым нелегко общаться на любые темы, отличные от робототехники.
Как же такой социально неловкий человек попал в криминальную отрасль? Вывод, напрашивается сам собой: его либо обманули, воспользовавшись изобретениями без его ведома, либо запугали и/или шантажировали. Второй вариант более вероятен, поскольку после наблюдения Поля за учёным назвать его легкомысленным язык не поворачивался. Нокшесом бы заподозрил обман и обратился бы в полицию сам, если только…
Если только что-либо в его действиях не нарушало закон, тогда ему бы пришлось доложить в полицию не только на преступников, но и на самого себя. А для этого нужна определённая смелость. Таким образом, глядя на биографию учёного, Поль сделал ставку на встряску, которая выбьет нежного учёного из колеи, заставит попотеть и, как минимум, запутаться в собственных показаниях. После этого вывести научника на вежливый разговор по душам двух взрослых людей и растопить его сердце не будет сложно. Или хотя бы достучаться до ума, сыграв и на чувстве вины перед обществом и заставляя выбрать порядочный путь. Так рассуждал Поль.
Однако спустя сутки этот фраер похлёбывал заваренный в местной посудине суп, с виду совершенно умиротворённый, не обращающий внимания на какие-либо неудобства. «Детектор свободной энергии ещё до начала допроса фиксировал его возбуждение. Фиксировал волнение! Так почему же!..»
… теперь он так спокоен?
Следователь закрыл глаза, проваливаясь в безысходность данной ситуации.
«Нет, нет… Он не из пугливых».
Выходит…
Поль ошибся…
«Ошибся в самом начале. Когда позволил ребятам из дознания не церемониться в случае сопротивления. Нет, даже раньше – когда торопился доставить в управление “свидетеля”, в то время как правильно было дождаться доказательств и привести на допрос “подозреваемого”. Но что теперь сожалеть? Историю не перепишешь».