По такому алгоритму и выстроили весь дальнейший допрос в маленькой комнатке.
***
– Перейдём к делу, – вернулся после подготовки нужной документации к серьёзному разговору следователь. – Назовите, пожалуйста, имя человека, с которым Вы рыбачили в период с 8 по 20 октября, чтобы мы смогли связаться с ним и подтвердить Ваши слова.
Нокшес посмотрел на адвоката и та согласно кивнула.
– Не знаю, настоящее ли это имя, но иного я не слышал. Гатс.
– Хорошо. Вы знаете, где он проживает или как с ним можно связаться?
Нокшес посмотрел на Доротеа.
– Он рассказывал, что живёт в истарском гетто в Северном Корусанте, – Нокшес опустил отрешённый взгляд на жестяной стол, предаваясь воспоминаниям. – Мы познакомились случайно в пабе «у Бузертока» на Заводской. Разговорились. И с тех пор в конце рабочего дня там и встречаемся. Но нельзя сказать до последнего, увидишься с ним в этот вечер или нет, пока сам не придёшь. Ни контактов, ни общих знакомых.
– И кем же работает Ваш друг по выпивке?
– Не знаю. О работе своей он не рассказывал.
Нокшес постарался сыграть уставшего и немного разочарованного гражданина. Возможно, у него получилось, ведь брови Поля подскочили вверх. Он уточнил:
– Ну, что же Вы утверждаете, что выпивая вечером в баре, он ни разу не упомянул о своих делах, своих проблемах и конфликтах на работе?
Нокшес, поджав губы, утвердительно кивал и поддакивал. Поль пытался заглянуть ему в глаза, но тот смотрел в стол. Миссис Доротеа, что сидела рядом со свидетелем, всё это время не изменялась в выражении лица. В ухе Поля в очередной раз раздалось:
«Без изменений, – голос Дениса, что сидел по ту сторону зеркала и следил за показателями свободной энергии в допросной. – Как такое может быть?»
Поль не знал ответа на этот вопрос. В конце концов, следователь продолжил:
– Охарактеризуйте, пожалуйста, гражданина Гатса. Опишите его внешность.
Нокшес серьёзно задумался, формулируя свои мысли, поблуждал взглядом по комнате и затем посмотрел на адвоката. Та многозначительно кивнула, буквально развязывая Нокшесу язык, и тот выдавил из себя все самые общие сведения, которые знал о Гатсе ещё до близкого знакомства с ним. Обидами и едкими замечаниями, правда, пришлось пренебречь, поскольку это не в его интересах – демонстрировать следователю свои переживания.
– …и ещё у него такой отталкивающий шрам ото лба до щеки, – заключил Нокшес, прочерчивая в воздухе большим пальцем косую линию.
Последний факт произвёл на госпожу Доротеа, Поля Джонса и всех, кто наблюдал за допросом, большое впечатление. Адвокат, не сумев скрыть своего волнения должным образом, развернулась в пол-оборота к Нокшесу с открытыми от удивления глазами, в которых читались присущие в большей степени детям трепет и любопытство. Следователь в душе ликовал, разделяя свой восторг с другом. Денис тараторил что-то на том конце провода о вероятности, что они узнали истинную, не видоизмененную с помощью иллюзий или грима внешность одного из самых неуловимых преступников, что прежде не удавалось никому в правоохранительных органах: «Ты понимаешь это, Поль?»
Конечно, он понимал. Оставляя пометки в блокноте, он ещё какое-то время в задумчивости крутил авторучку кончиками своих пальцев. Поль смотрел на местами ороговевшую кожу руки Нокшеса: с её тыльной стороны взгляд следователя дразнили бледные полосы и точки, уходящие под одежду, – схемы, которые вблизи выглядели противоестественно и отталкивающе. Когда рука уплыла в сторону, ему открылось вытянутое лицо свидетеля, самодовольное и игривое, в ворохе растрёпанных волос. Под глазами наметились мешки, но в глубине ясных глаз всё ещё виднелись чуткость и проницательность. Глядя на Нокшеса серьёзным взглядом и выдержав драматическую паузу, Поль Джонс решил повысить градус напряжения:
– Вам известно, что Гатс и знаменитый в определённых кругах преступник по кличке «Два Клинка» являются одним и тем же человеком, нарушающим закон за деньги?
– Впервые слышу, – соврал Нокшес, даже не сильно стараясь спрятать свои истинные чувства, потому что смотрел следователю прямо в глаза. И Поль не мог ничего поделать – доказательств, опровергающих его слова, сейчас не существовало. Даже детекторы не могли распознать эту ложь – раз за разом в ухе раздавался голос: «Пусто».