— Твою мать, Ванеева! Развяжи меня немедленно! – больше ректор не шутил.
Да и сестры-наблюдательницы знаками показывали, что пора приступать.
— Ну ладно, помогите мне что ли? С чего лучше начать? Я уже как-то смирилась, что ради метлы мне придется оседлать ваш размерчик.
Но Матвей Павлович при моем приближении, только сильней натянул и рванул завязки, молча, сосредоточено. Вот так всегда, где бы помочь – он отмалчивается, а когда не просят – вечно с советом лезет.
— Тогда я сама.
— Господи, Ванеева, зачем? Прохоров лучший кандидат, — не выдержал ректор, — моложе, красивее и член подходящего маленького размера… Не залезай на камень. Остановись, Ванеева!
Но я уже взобралась на алтарь, развернулась к связанному ректору спиной, и осторожно коснулась ладонями напряженных мышц живота. Давно хотелось потрогать, как только увидела ректора на камне и оценила его шикарную фигуру.
Одновременно со стоном побежденного и сдавшегося Матвея Павловича, пресс под моей рукой задрожал, кожа подернулась мелкими мурашками, а конец перед глазами дернулся.
Я уже увереннее перекинула ногу через грудь ректора, седлая его задом-наперед, и склонилась над членом. Очень хотелось познакомиться с ним поближе, прежде чем позволить проткнуть меня насквозь. Вряд ли я после такого испытания, после инициации, еще раз захочу оседлать кол, даже если он будет помельче.
Но не успела я и пальцем коснуться пульсирующего члена Матвея Павловича, как почувствовала его тяжелое частое дыхание у себя между ног! Выгнулась, удивленно заглянула туда и тут же вскрикнула, когда ректор вытянул свой длинный язык и провел по моим оголенным нижним губкам.
То с момента губ касаний, он на веки "раб" ей станет!
И исполнит все желанья, и любить не перестанет!!!
Глава 3. Инициация
В ушах громко застучали барабаны. Откуда?
Я оторвалась от развратного зрелища между своих ног и плывущим взглядом огляделась вокруг. Не было никаких барабанов, даже их стук в ушах затих.
И тут я снова охнула от еще одного прикосновения языка Матвея Павловича в запрещенном месте.
— Ч-что вы делаете? – задыхаясь, выдавила я, заворожено разглядывая, как перекатывается его кадык, пока он смачно вылизывает мне там.
В ушах опять оглушающее били барабаны: бум-бум-бум! Стало трудно дышать, ноги задрожали, колени разъехались, и я почти села на лицо ректора. Чем он бессовестно воспользовался, воткнув язык «в туда»!
Я взвилась, отползая от его рта, натыкаясь на торчащий колом член, совершенно о нем забыв. Ну что за преподаватель такой – он даже инициацию грозится сорвать! Сунуть язык туда! Это каким надо быть извращенцем?!
— Возьми его губами, — шепчет со спины Матвей Павлович и приподнимает бедра, упираясь головкой в мой подбородок.
— Чего-о?
Сам извращенец и меня такой сделать хочет. Ну уж нет!
Я почти сползла с алтаря, когда услышала хлопок главной сестры и она начала читать по книге заклинаний. Ректор сзади выгнулся, снова поддав бёдрами и протяжно застонал, а я вспомнила, из-за чего здесь нахожусь.
— Матвей Павлович?..
Он не реагировал, полузакрытые глаза были мутными, зачарованными. Вырываться он перестал с первого же прикосновения, тогда я и вспомнила о выданном мне кинжале. Да, теперь путы можно разрезать.
— Ладно, я вас освобожу, но не пытайтесь сбежать. И язык в неприличные места не суйте…
Тут я подумала, что мне скорее понравилось, чем шокировало, так что я исправилась:
— Но если это надо для дела, то лижите. Я потерплю.
Веревки повисли, а руки ректора моментально обвились вокруг моей талии, он сел сам и посадил меня на бедра лицом к лицу. Атмосфера между нами сразу же изменилась.
Никакой дымки в глазах Матвея Павловича не осталось, они сияли лихорадочным блеском. Он тяжело дышал и прижимал меня к своему телу, так тесно, что я чувствовала пульсацию зажатого между нами члена.
— Я не знаю что делать, — растерянно прошептала и тут же вскрикнула, когда ректор забрал из моих рук нож и потянулся к скованным путами ногам.
Уйдет. Он меня тупо разыграл и сейчас сбежит!
Но вскрикнула еще раз, когда окончательно освободившийся Матвей Павлович вдруг резко меня развернул и подмял под себя.
— Расслабься, я знаю, что ты хочешь!
Откуда? Я ему про метлу ничего не говорила! Или говорила?
Но ректор-извращенец вспомнил совсем о другом желании. Он привстал и, покрывая меня мелкими поцелуями, особенно мне понравились в соски, спустился губами вниз, снова к тому месту, которое совсем недавно жадно вылизывал.