– За нами и так следят, – встряла вампирша с золотистыми волосами.
– Сакрана, ты права – протянул дроу, его глаза сузились, высматривая что– то вдалеке. – Боюсь, гостеприимством Морриус нас не порадует. Однако, – он вытянул левую руку, раскрыв ладонь. В ней сразу же материализовался небольшой шар голубоватого света. – Однако ловушек, привычных для волков, здесь нет. И знаешь, Тхибар, – холодный взгляд черного и белого глаза скользнул по верду, оставляя что– то липкое и неприятное. – Думаю, мы не одни идем за Элен.
Кому она еще нужна? Верд спрятал один клинок за пояс, другой оставил при себе. Младший принц вампиров в заточении в Черных Чертогах, старший – правит разваливающимся королевством. Средний, как заверил Хайрон, не вмешивается в поиски Элен, так как теплит в мертвом сердце месть за отца, направляя все усилия на удержание границ. Именно ему удалось схватить Вэрилла и разбить сопротивление светлых эльфов. Видимо, только он и способен из всей королевской семьи хоть на что– то.
Но кто еще может искать ведьму? Многие, из тех, кого она знала, мертвы. Многие сражались за ее жизнь. Только вот имела ли ее жизнь столько смысла, чтобы жертвовать ради нее всем?
К полудню они пересекли небольшую возвышенность, а горы все приближались. Здесь обитало три клана, которых не приняли в общину королевства. Их называли отшельниками, но на самом деле они попросту не принимали нынешнего правителя. И не зря, ведь ходили слухи, что король Рэффир не имел прав на престол. Никто ни разу не слышал и не видел, чтобы он обращался. И за пятнадцать лет правления, не считая двенадцати лет регентства, король не показал себя отличным правителем: он ужесточал меры по использованию магии. Говорили даже, что он запретил ее при дворе. А уж этого ни одна раса, способная колдовать, не потерпит. В итоге, шло гонение не только на ведьм, которых давным– давно истребили, но и на тех, кто использовал магические артефакты. Королевство Рэффир признавало больше смертных людишек, видимо, как и сам король, всячески тесня и препятствуя деятельности других рас. С каждым годом положение эльфов, а уж тем более оборотней ухудшалось. И будет неудивительно, если на Волчьих Хребтах соберутся орды изгнанных волков, терзаемые местью за своих.
***
Передвигаться в моем положении оказалось намного труднее, чем я думала. Мало того, что живот мешал, так еще и спину ломило, ноги болели, и даже угрюмая старуха, которая усердно пичкала меня какими– то настоями, бурчала на то, что я пытаюсь двигаться по комнате.
Боже, как же мне это надоело. За неделю я смогла выйти в коридор, наткнулась на озлобленную стражу, выругалась, зашла обратно. В такой состоянии я действительно ничего не могла. На кой хрен я вообще очнулась так рано? Лучше бы полежала пару месяцев, пока ребенок сам не родится.
Скитание вдоль и поперек комнаты изрядно надоедало. Это вообще нормально, что я еле передвигаюсь? Хотя, может, это все из– за того, что происходило на там острове. Удивительно, что настойки старухи поставили меня на ноги и убрали постоянные боли во всем теле. Только вот радости это не добавляло нисколько.
Ни новых снов, даже никаких запоминающихся сновидений я не видела, хотя спала помногу и долго. Меня кормили словно на убой, однако еда усваивалась отвратительно, постоянно просясь наружу. Думаю, у меня слишком поздний срок, чтобы назвать это токсикозом. Наверняка, это те тонкости, о которых мне неизвестно. Ведь ребенок под моим сердцем явно был не человеком.
И я пыталась его убить. Не острым предметом, потому что все, что могло хоть как– то навредить мне убрали с глаз подальше. А руками. Я пыталась давить, сквозь слезы и ненависть к себе, пыталась сделать хоть что– то, чтобы прервать непрошенную беременность. Но вызвала только сильные боли в животе, из– за которых не могла сдержаться и орала как ненормальная.
– Идиотка, – прошипел Морриус, когда обнаружил меня на полу и всю в крови. Я вызвала внутренние кровотечения, но, к сожалению, ни преждевременных родов, ни уж тем более смерти того, кто был внутри меня, – я не получила. Лишь еще больше неприятной тяжелой ненависти к себе и к тому, что я творю. Часами я разговаривала с животом, упрекая, коря не родившееся дитя во всем. Я прекрасно понимала, что делаю только хуже, но страх, непреодолимый и вечно появляющийся в моих мыслях, не покидал меня. Что если это ребенок Эриба? Я не хочу, чтобы его мерзкий отпрыск появлялся на свет.