Шла вторая неделя, меня привязали к кровати. Морриус и не говорил, что будет бегать вокруг меня, не говорил, что предоставит все условия. Он лишь пообещал убить меня, как только ребенок родиться. Плакать и причитать бесполезно. Снять цепи, явно заговоренные, я не могла. Пару раз пыталась колдовать, но прокушенных губ и крови из них не хватало даже на то, чтобы создать небольшой шар. Да и всякий раз меня прошибала такая слабость, что я теряла сознание.
Однажды сквозь сон, не открывая глаза, я услышала голоса в комнате.
– Из– за того, что она натворила, девочка слаба. Если она родится мертвой, то ты знаешь, Морриус, что тебе не жить, – старушечий голос перешел на шепот, продолжая. – Боги явно шутят с тобой, раз дали такую истинную. Проклятую да еще и с родословной упырей.
– Дорана, я без твоих слов все прекрасно понимаю, – огрызнулся мужчина. Его голос звучал совсем близко, будто бы он рядом со мной на кровати. – Я никогда не просил себе истинную, ты сама знаешь. Как только испытывал что– то к девушкам, пытался прекратить любое общение, боясь, что это оно. Но бежать бесполезно, – он хмыкнул, а я почувствовала, как горячая ладонь легла на живот. Мерзкое ощущение расползлось по телу. Я просто сосуд для вынашивания его истинной. Вот же ублюдок. Да забирай, я не просила детей никогда.
С этими мыслями я открыла глаза, обнаружив явно удивленную старуху, которая вечно вливала в меня зелья через силу. И такого же удивленного Морриуса на кровати.
Что есть сил я пнула его ногой, пытаясь оттолкнуть как можно дальше.
– Не смей прикасаться ко мне, – прошипела я, без страха смотря в его горящие глаза. – Хочешь ее? Так забирай, ублюдок!
Дернулась пару раз, цепи впились в запястья с такой силой, что явно оставили следы. Старуха покачала головой и ушла, а вот Морриус и не собирался.
– Ты копия своей матери.
– О, начинаешь свое нытье про убитый родителей? – усмехнулась я, с наслаждением наблюдая, за его меняющимся лицом. Мне прекрасно известно это выражение: гнев, пульсирующей веной на шее перетекающий в ярость. Волк сдерживался, боясь причинить вред моему телу. А я могла вечно издеваться над ним и его детской утратой.
– Не смей, – пригрозил он, но отошел на пару шагов, явно стараясь сдержаться, чтобы не ударить меня.
– Твои детские страхи ползут за тобой всю жизнь? Ты же так хотел убить меня! – дернулась еще раз, ощущая пинок внутри нет. Нет уж, дитя, сейчас ты мне не помешаешь.
– Твоя смерть не принесет мне наслаждения, поверь, – как– то спокойно проговорил волк, осматривая меня с ног до головы. Да уж, одеяло давно слетело на пол, открывая голые ноги и едва прикрытое тело в какой– то ночной сорочке.
– Отпусти меня!
– Зачем? Чтобы ты убила ребенка, Элен? – Морриус опустился на край кровати, его рука схватила меня за лодыжку, препятствуя очередным пинкам. – Почему ты хочешь ей смерти? Она твой ребенок.
Я сглотнула. Действительно. Я долго думала, не понимая, откуда столько ненависти к собственному ребенку. Может, я не успела привыкнуть, потому что долго время была в коме на том проклятом острове?
– Кто бы ни был отцом, – он весьма двояко усмехнулся, явно намекая на то, что я последняя шлюха. – Твоя кровь в этом ребенке. Даже если она не будет похожа на тебя…
– Хватит! – вскрикнула я. Нет уж, не надо переводить тему, я давно решила, что матерью мне не быть. У него не получится уговорить меня. – Отпусти меня!
– И куда ты пойдешь? – пальцы крепко впились в кожу, причиняя боль. – Король ищет ведьм, убивает их. Он ненавидит всех, кто владеет магией. Тебя схватят на первом же тракте и продадут. Если не в рабство, то Ордену инквизиторов, который не будет нянчится. А пытки для них – дело прибыльное. Они не пожалеют ни средств, ни сил, чтобы выслужиться перед временным королем.
Временным? Морриус, как и все кругом, таили чертовы секреты. Но сейчас мне было плевать. Я понимала, что волк прав – идти мне некуда. Я не знаю, где конкретно нахожусь. Не знаю, где Мерак. Где хоть кто– то, кто поможет мне.
Хватка волка ослабла. Могла ли я осуждать его за то, что он хочет отомстить? Не знаю, смогла бы я пережить подобное, но моя учесть ничуть не лучше его.