– Я обещаю, что смогу защитить твою дочь, Элен.
Я промолчала. Защитить? От чего или кого? Но понимала, что если это действительно истинность, ей лучше быть с ним. Насколько я помню, моя истинная пара редко питала что– то хорошее ко мне, только в последнее время в том замке Мерак начал ощущать что– то вроде тепла ко мне, но уверена в этом я быть не могу. Возможно, мой вампир всего лишь тронулся рассудком. Мне же не раз говорили, что он самый жестокий. И скорее всего, я разум помутился спустя некоторое время, да и взять в расчет его наследственность… Сколько убийств совершил его отец? А сколько было убито при нем, на его глазах, когда он был маленьким? Да и вспомнить тот случай, когда его мать умерла прямо перед ним…
Мой бесконечный поток мыслей перебила резкая боль в животе. На секунду я замерла, а потом ощутила что– то горячее под собой. Только не это!
Волк еще не успел отреагировать на мое беспомощное состояние, как в дверь ворвался какой– то бородатый мужчина.
– Морриус! – он на секунду замер в дверях, заметив, что явно помешал разговору. Перевел желтые глаза с меня на волка рядом и, не будь он таким здоровым, я бы подумала, что он разволновался. – У нас… нежданные гости…
Какое везение! Я усмехнулась, но очередная боль заставила меня сморщиться и даже вскрикнуть. Не к добру все это.
– Дорана! – крикнул Морриус уже в дверях. Он оглядел меня, но все– таки ушел. Было что– то в его взгляде такое, что напомнило мне о Мераке. Он волновался за нее.
Старуха, которая постоянно была рядом со мной незаметно появилась в комнате с каким– то тазиком.
– Мне еще рано рожать, – начала было я, на что получила суровый взгляд.
– Ты сама виновата. Твой организм и так слаб. Моли своих богов, чтобы эти роды были не последними.
Да черта с два! Еще когда– нибудь забеременеть – да я лучше откажусь от плотских утех. Но вспомнив, что большая часть была не по моему согласию, я грустно усмехнулась, на что получила очередной неодобрительный взгляд старухи. Да кто она такая, чтобы так смотреть на меня! Она что, прошла через чертовы круги ада, как я, чтобы так разговаривать и смотреть на меня. Спасибо ей, конечно, что пытается хоть как– то принять роды, но думаю, я бы и без нее выдавила ребенка из себя и перерезала пуповину, раз уж на то пошло.
Но с каждой минутой мне становилось хуже. Цепи натягивались на запястьях, никто так и не подумал снять их с меня. Кожа жгла и болела, а вот живот словно разрывало изнутри.
– Твой ребенок принесет конец колдовству, ты знаешь об этом? – внезапно спросила старуха, обмывая меня. И без того было неприятно чужое прикосновение, но я упорно молчала, пристыженная и униженная.
Она помахала мне окровавленными тряпками, требуя внимания, а я лишь сжала челюсть. Не стану кричать, ни за что. Но боль из режущей перешла в тягучую, неприятную, разрывающую.
– Дыши глубоко, не паникуй, – слышала я, иногда закрывая глаза.
Не паниковать? Из меня с минуты на минуту собирается вылезти существо, раса которого вообще неопределенна, а страх, что отцом мог быть Эриб, заставлял мое сердце совершать кульбиты.
– Сейчас я дам сильное обезболивающее, придется тебе поспать, – старуха со скомканными окровавленными тряпками оказалась совсем близко. В ее морщинистых руках была склянка с чем– то мутным.
– Все… настолько плохо…
– Будет, милочка, будет плохо. Но не сейчас.
Что за странные фразочки у этой женщины? Она разве не должна меня успокаивать? Хотя, кто я такая для них? Но чисто из женской солидарности…
Я не помнила, как закрыла глаза в последний раз, но помнила жгуче– горькую смесь, потекшую по горлу.
***
Он больше не ощущал привязанности к острову. Он давно плыл по миру, наблюдая за смертными. Какие же они жалкие, какие низменные у них желания и потребности. Но без тела он был так слаб, что ни одна иллюзия не удавалась так же хорошо, как и раньше. Ему нужно было найти хоть какое– нибудь тело, чтобы укрепиться в этом мире и не уйти в другой.
Лишившись первого земного тела, он наконец освободился от заточения, в которое кинули его ведьмы. Те самые, древние и безжалостные, чьи потомки и в подметки не годятся тем зверским убийцам, которые вершили судьбы смертных. Боги давно наблюдали за ними и именно Эр– Рхиб, как рожденный от бога и смертной, стал их проблемой. Ему дали задачу извести ведьм, сделать так, чтобы не его руками, а руками смертных, род этих женщин был уничтожен. Но Эр– Рхиб не оправдал ожиданий, боги больше не говорили с ним, явно покинув его. Да и ведьмы оказались более хитрыми, чем он сам предполагал.