Несколько шагов вперед, и он остановился. Здесь. Он четко ощущал слабое биение сердца, тяжелое дыхание. Она здесь, медлить больше нельзя.
Дверь была не заперта.
Приглушенные рассветные лучи едва пробивались сквозь неплотные шторы, образовывая полукруг подле кровати, точно подсвечивая ведьму. В окровавленных простынях едва можно было разглядеть что–то целое, нетронутое, так как отчетливо было видно, что произошло. Ведьма едва дышала, ее лоб покрыт крупной испариной, глаза прикрыты. Она отдала жизнь такому же монстру, практически потеряв свою собственную.
О, у него был камень перемещения, и Финэй намеревался сейчас им воспользоваться.
–Как ты?..
Слабый голос заставил его сосредоточиться на лице ведьмы, игнорируя тот факт, что одежда была полностью разорвана. Серые пронзительные глаза смотрели на него злобно, будто бы видя в нем причину всех своих проблем.
«О, скажи, что она прекрасна в своей боли!»
Финэй мотнул головой. Нет, ему не показалось, кто–то явно говорил с ним. Что–то сильно сжимало его голову и грудную клетку, будто клещами,
«Ты слаб, эльф, отдохни», и это было последнее, что он услышал прежде, чем погрузиться во тьму.
***
Я никогда не думала, что моя ненависть может превратиться в привязанность. Так случилось и с Мераком, и ребенком, которого у меня отняли пару часов назад. Мучительная, невыносимая ночь, я несколько раз теряла сознание прежде, чем услышать детский плач и недовольное бурчание старухи, которая констатировала, что это девочка.
Моя милая, маленькая девочка. За что я тебя ненавидела? За то, что ты рождена от вампира и по природе своей едва не убила меня? Или за то, что я сама ни черта не готова к материнству, потому что не готова жить больше…
Увижу ли я тебя когда–нибудь? Найду ли твоего отца? Да и будем ли мы счастливой семьей? О, рассмеялась бы в голос, но старуха бросила меня умирать, а паршивая, ни на что негодная магия крови едва ли помогала: простыни были горячими и липким, а разорванный живот впитывал грязь и мерзость этого места.
Если я не помру от заражения, очень сильно удивлюсь.
Разум шептал мне, что нужно отлежаться, а потом только лететь сломя голову за проклятой старухой. Но как бы я ни сопротивлялась, силы покидали меня. В какой–то момент, уловив тень старухи с ребенком в дверях, я закрыла мокрые от слез глаза, погружаясь в тяжелый сон.
Не знаю, что меня разбудило, но в комнате я уже была не одна. Не знаю, с какой первой эмоцией мне пришлось столкнуться, когда в незнакомце я различила Финэя.
–Как ты?..
Голос слаб, чтобы закончить чертово предложение. Неудивительно, ведь я всю ночь кричала от боли, а потом молила старуху оставить ребенка. Я найду это суку и уничтожу.
Мне хватило одного взгляда на него, чтобы убедиться – это точно Финэй. Золотистые волосы собраны в хвост, а вот зеленые глаза, ищущие что–то, обрамлены черной каймой. Я не сразу заметила бледность и какую–то животную выправку, но когда эльф странно мотнул головой, будто отгоняя навязчивые мысли, его глаза стали красными. Те самые красные, ненавистные глаза.
Он стал вампиром. И это не самый лучший расклад, ведь расстались мы с этим уродом весьма плачевно.
Но как он здесь оказался? И что вообще хочет от меня?
–О, твои прекрасные эмоции, Элеонора.
Сердце замерло. О нет, боги, мне показалось! Пожалуйста, я отдам все, свою душу, тело, но пускай я ошибаюсь… Но этот голос я узнаю. И это не наглый и размеренный тон эльфа.
Финэй медленно подошел к кровати, его взгляд темнел. Сердце отбивало последние удары. Я знаю, кто это. И я не могу сбежать!
–Спасибо, что освободила меня, ведьма.
Абсолютно черные глаза скользнули по кровати, остановились в районе моего разорванного живота. А я даже подняться не могу, проклятье!
–Знаешь, что забавно? – Финэй, или скорее Эриб, опустился на скомканные в углу кровати простыни, потянулся к моей руке. Поспешно одернула обе руки к себе, пытаясь не дышать.
–Ему ты нужна не меньше, чем мне. Сильное тело, – Эриб странно дернул головой. Наверное, так выглядели те, в кого вселялся демон. Но только вот внутри Финэя не какой–то там демон: внутри него полубог, которого убить невозможно!