Кривая ухмылка полубога выбешивала, но я ничего не могла сделать. Эриб сковывающе действовал на меня. Даже собственной магией не могу воспользоваться, чтобы защититься. Как же мерзко от этого.
–Но это невозможно. Она же…
–Мертва? Как видишь, стоит перед тобой живая. Пока что.
Зачем он это сказал? Потешить мои суицидальные мысли? Не думаю, что в ближайшее время он собирается меня убить. Сам ведь говорил, что между нами какой–то там договор. Да и если бы хотел, давно бы убил меня.
–Артефакты и люди, Навмор, – напомнил Эриб. За все время он не сдвинулся с места, но я ощущала его нетерпение. Будь то Финэй или сам полубог, вели они себя примерно одинаково. Однако в Финэе было больше безумия и реальности, а в Эрибе – скрытая ухмылками опасность. Медленная, тягучая и неприятная. Как и его чертова магия.
–Да, да, сейчас.
Он подошел к столу, что–то написал на бумаге, сверкнула едва заметная белая вспышка. Эриб зачем–то поднялся с кресла.
–Два моих вассала, один дом темных эльфов… Сколько людей тебе понадобится?
Эриб подошел ближе. Гостиная наполнилась чем–то гнетущим, неприятным. Почему барон этого не замечает?
–Немного, – последовал ответ.
Постучали в дверь, а я даже отшатнуться не могла. Служанка принесла какую–то небольшую шкатулку, поклонилась и быстро вышла, ни разу не взглянув в мою сторону.
Барон продемонстрировал содержимое шкатулки, из его слов я поняла только то, что это довольно сильные артефакты. Но для чего они – понятия не имела. Черные, темно–синие, радужные… Такие я еще не видела.
–Отлично, Навмор, –удовлетворено проговорил Эриб, забирая шкатулку. Левая рука взмыла вверх и в сторону. Я поняла, что произошло только тогда, когда голова барона упала на пол.
–Будешь кричать? – словно в тумане, во сне, я услышала голос Эриба совсем близко. Потухшие желтые глаза барона смотрели на меня удивлено. Я даже вскрикнуть не успела, насколько быстро это произошло. Тело рухнуло на стол как–то запоздало, сдвинув несколько стопок с книгами, и упало возле головы.
–Зачем? – тихо спросила, но тут же пожалела. Лучше бы молчала. Я будто привлекла его внимание, будто сняла завесу невидимости и неприкосновенности, когда заговорила.
Когти прошлись по моей шее несильно, едва оставляя неприятные ощущения. Эриб убрал мои волосы, оголяя кожу на шее. Он стоял позади, но чувство того, что он повсюду, чуть ли не внутри меня, внутри моей головы, – это чувство не исчезало.
–Он и так предупредил о нашем приходе, – тихий голос совсем близко, его губы почти коснулись мочки левого уха. Он втянул воздух, явно наслаждаясь моим страхом, а я лишь сжала кулаки. Это единственное, что я сейчас могла.
Он убил невинного. Как и я когда–то, но я защищалась. А здесь… Не думаю, что Эриб защищал себя или меня. Для него это была игра, и она ему очень нравилась.
–Тебе следует отдохнуть, ведьма, – голосом барона произнес Эриб. Мне стало плохо. Слезы в глазах мешали смотреть, мешали видеть желтые глаза убитого эльфа. Я моргнула пару раз, чтобы прогнать слезы. Тело барона исчезло.
В дверь снова постучались.
–Идем, – Эриб взял меня за плечи, направляя вперед. Тела нет! Это очередная иллюзия? Не было и крови, разбрызганной по деревянному полу, столу и книгам.
Полубог усадил меня в кресло. Он превратился в барона. Только глаза были черными и какая–то веселость отражалась в них. Он радовался тому, что убил невинного? Больной ублюдок.
Стук в дверь повторился, но Эриб не торопился. Он коснулся рукой моего лица, слегка приподнял подбородок.
–Спи, Элеонора. Тебе нужно отдохнуть.
Черные глаза поглотили меня прежде, чем дверь открылась.
***
Срок заточения продлили еще на три луны. Ему не сказали, почему приказ о его смерти перенесли, но это означало одно: придаться смерти и уйти к богам он всегда успеет, ему дали шанс.
Магические цепи давно перестали жечь. Прошло уже полторы луны, когда Мераку удалось убить стражника. Он вдоволь напился его крови, не забыв оставить часть на заклятие. Выйти из чертогов невозможно, воспользоваться любым порталом – тоже. Но он мог одно – попасть в сон своей истинной. Прошлый раз ему удалось помочь ей, но он чувствовал, что если не выберется, то больше никогда ее не увидит. И не потому что его убьют, а потому что Элен может умереть.