–Ты действительно приносишь одни проблемы.
Он развернулся ко мне, черные глаза горели азартом. Впрочем, каждый раз его взгляд становился таким, как только мы оставались наедине. Я уже подозревала, чем закончится данный разговор. Один факт того, что он хоть и флиртовал со мной, даже во время тренировок, но не склонял постели, возвышал его в моих глазах. Признаюсь, что его внешность казалась привлекательной, не говоря уже о том, что все его выходки невероятно бесили и заводили одновременно.
–Если ты скучаешь по Лиссе, я не смогу ее заменить.
Усмешка заставила меня замолкнуть. Эльф медлил и это раздражало. Я кинула свой мешок с продовольствием на кресло, стянула утепленную накидку с плеч, положила поверх мешка.
–Ты всегда такая? – он прислонился к небольшому столику у окна, делая вид, что рассматривает книги. Если он сейчас скажет, что их тоже следует продать, я не выдержу и выгоню его. Мое тело не железное, завтра я уйду, а в башне есть еще один потенциально бесячий любовник. Правда, с тем окажется сложнее, но выбор не велик. Меня раздражали эти игры, а ходить вокруг да около – бессмысленно, мы все взрослые и, пожалуй, оба понимаем, что нас влечет друг к другу.
–О, да эти книги могут стоить целое состояние…
Ну все. Я за себя не в ответе.
–Ты думаешь только о монетах? Не проще было бы продать меня в рабство, м? Твоя меркантильная душа была бы просто…
Не успела закончить фразу, да и к черту. Люциан за секунду оказался рядом и накрыл меня поцелуем. Жадным, затыкающим любые попытки позлиться еще. В какой–то момент разгорелось безумное желание, распыляемое его горячими влажными губами. Но я же вечно противлюсь тому, что получаю, поэтому оттолкнула его от себя.
–Рабы привыкли играть в такие игры?
На кой черт я это сказала? Но злая, неудовлетворенная, за себя точно не отвечала.
–Не говори о том, чего не знаешь, – чуть ли не прошипел он, глядя в глаза. Злился, очень сильно злился. Я лишь проговорила:
–Я уйду завтра, не беспокойся.
Казалось бы, ситуация могла обернуться иначе, если бы я молчала и не раздражала старые раны эльфа. Но создавать проблемы – мое все. Равнодушие на лице парня убивало больше, чем не состоявшийся секс. Не выдержала и спросила, когда его взгляд обратился к двери за моей спиной:
–И все?
Ухмылка. Люциан отошел от меня и как–то глухо ответил:
–Не хочу трахать равнодушную…– он сделал паузу, выдерживая ровно настолько, что мне стало противно.
Тварь? Суку?
–Тебя.
Но мы оба знали, что он хотел сказать. Сама виновата, но ничуть не жалею. Пожалуй, это и к лучшему. Пускай трахает неравнодушную и не тварь Лиссу, которая неизвестно где и с кем сейчас находится. Жить проще без болезненный сердечных привязанностей, а они мне ни к чему. Почему–то казалось, что предательство я не переживу. Наверное, поэтому так легко приняла тот факт, что ранила его первой именно я, обрубив зарождающуюся связь между нами.
Сон не шел. Я все думала, что стоило извиниться перед Люцианом, но чувство гордости было выше. Или чувство того, что я не настолько привлекательна для мужского пола, как мне хотелось бы думать. Последнее пожирало сильнее. Но идти и ложиться в постель к Эваниру не стала. Это могла быть прекрасная месть, но смысл чувствовать себя последней шлюхой ради злости Люциана? Тем более меня не настолько тянуло к Эваниру, он был каким–то правильным на фоне типичного плохого парня в лице Люциана. Видимо, меня потенциально тянуло ко всяким мерзавцам.
С этими мыслями мне удалось уснуть ближе к рассвету. Мучительный сон не дал отдохнуть: непонятные тени, змеи повсюду, потом детский плач. Когда в сознании всплыла чья–то колыбелька, сердце заныло, и я проснулась. Голова раскалывалась. Уверена, что мешки под глазами – единственное, что украшает мое и без того измученную физиономию.
Пары минут мне хватило, чтобы запихнуть в другой дорожный мешок несколько склянок, немного одежды, и выйти из комнаты. Провизию я заблаговременно приготовила, на неделю с моим малым аппетитом должно хватить.
Митра вообще спала? Она копошилась в главной комнате, где мы обычно собирались вместе, что–то впопыхах собирая. Она заметила меня и быстро проговорила: