Юная эльфийка больше ничего не сказала, но крепко обняла меня. Ощущение столь необходимого тепла, которое девушка дарила мне, приносило успокоение. Я обняла ее в ответ, зарываясь носом в светлые волнистые волосы. Мне так этого не хватало, что я еще долго не выпускала ее из своих объятий.
***
Лойтар почти весь день просидел у костра. Когда светлая эльфийка пошла за ведьмой, его брат и другой эльф кинулись за ней. Благо злобный комментарий Навиадоры «Ей сейчас не до вас» остановил их.
Поговорить нормально не удалось. Брат не находил себе места, кратко отвечая на расспросы о том, куда он пропал на долгие годы. Но все думали, что он мертв, так как за несколько десятков лет от него не было никаких известий. Говорить о себе Лойтару тоже не хотелось: он не доверял спутникам брата. Особенно, темному эльфу с зелеными глазами. От него веяло неприятностями похлеще, чем от эльфа–оборотня.
Когда Митра, та самая светлая эльфийка, привела ведьму, все более–менее успокоились. Но боль, отчаяние, страх и что–то еще, смутно ему знакомое, накрыло с головой, как только ведьма вернулась. Он сам забыл поставить блок в сознании, отчего его вампирская энергия ощутила столько всего и сразу.
И вот уже ближе к вечеру брат обратил на него внимание, оставив спящую ведьму на Митру.
–Надо поговорить.
Они отошли на такое расстояние, чтобы никто ничего не услышал.
–Почему они зовут тебя «Люциан»? – он спросил у него наконец. Не сразу, но это имя резануло его слух, когда он во второй или третий раз услышал от других. Непривычное имя, не эльфийское. И вообще не его.
–Теперь это мое имя, Лойтар.
Он не изменился. Спорить и говорить об имени, что дала им общая мать, – бесполезно. Пускай снова будет так, как он хочет.
–Я, конечно, рад, что мы встретились, – начал Люциан, не сбавляя шаг. Лойтар следовал за ним, ощущая напряженность и некую злобу по отношению к себе. Проклятие вампира, если до смерти ты был ментальным магом. Теперь без тяжелых блоков разума невозможно находится рядом с живыми и не совсем существами.
–Но как ты мог стать таким?!
Брат обернулся к нему. В его глазах было отвращение. Неприятно видеть подобное от того, с кем он вместе рос.
–Очень долгая история. Меня обратили против воли.
–Мм.
Он явно хотел поговорить на эту тему. Однако Лойтар понимал, что некогда отличные, дружеские отношения потеряны навсегда.
–И стал служить Алому Серпу?
–Не сразу. Мне пришлось.
Мать убили на его глазах, когда он отказался от задания. После пропажи главы Темной Тиары, Шаддара, которому он служил верно и долго, Ширана, Алая Королева, стала главной среди дроу. Ее методы правления оставляли желать лучшего, но многие темные поддержали ее. И чтобы Кейтарра и ее маленькая дочь не погибли от рук Алого Серпа, Лойтар согласился.
Как только он рассказал все это брату, понял, тот перестал настолько озлобленно смотреть в его сторону.
–И отродье этой суки ты притащил сюда?
Показалось. Точно, как он мог забыть: Люциан очень долго отходил от негативных переживаний. Ему проще строить из себя невесть кого, закрывая собственные душевные раны улыбкой.
–Навиадора должна была убить маленького наследника Темной Тиары, но не смогла. Она уже пошла против матери. Вряд ли вернется к своим.
–И ты ей веришь?
Лойтар не ответил. Он не верил эльфийке, потому что жизнь научила не доверять никому. Наверное, поэтому он почувствовал в ведьме что–то знакомое. Ему с трудом давалось осознание того, что при встрече Элеонора не разорвала его на части. Тогда в таверне он хотел запугать ее, все еще надеясь выполнить задание. И он бы ни за что не поверил, что она не помнит его, не помнит Эр–Рхиба, если бы не эмоции, волнами накрывающие его. Страх и отчаяние. Невыносимая боль. И неприятия происходящего, точно. Он понял, что именно не смог разгадать в мыслях ведьмы. Ее спутанное сознание походило на болото, вязкое, неприятное, глубокое и мрачное. Но ни одна мысль не была о нем, полубоге или о ком–то, кого она могла знать. Она действительно потеряла память. И Лойтар уверен, что это дело рук бога иллюзий.