Она говорила, что пыталась выполнить мою просьбу найти какого–то Тхибара или Хайрона. Однако за полгода поисков они натыкались только на отряды наемников, от которых приходилось прятаться. Потом их нашел Морриус.
–Часть моей жизни проходила в служению культу, – продолжала Кайлин. Она больше не пыталась подойти ближе, да и не смотрела в мою сторону, видимо, осознав, что я ей не доверяю. – Когда я тебя впервые увидела, не сразу поверила. Но потом… твоя магия…
–На мне ошейник, – вставила я. О какой магии говорить, если я даже исцелить свои раны не могу. А проклятый Морриус решил, что недавно полученные шрамы оборотня мне к лицу.
–Я помню, но его можно снять.
–У тебя есть черное стекло? – усмехнулась, на что девушка подняла цепочку, качнув камнем.
–Есть, – еще больше заулыбалась она. – Позволишь?
Я кивнула. Даже если та хотела причинить вред, на кой черт она притащила черное стекло? Да и откуда оно у нее? И как она могла узнать, что это сможет снять ошейник?!
Кайлин подошла ближе. Мы были с ней почти одного роста, но выглядела она намного моложе. Едва ли успели перешагнуть порог совершеннолетия эльфов, хотя у полукровок он наступает намного раньше. Девушка не выглядела полукровкой со своими заостренными длинными ушами, однако я не могла знать наверняка.
–Будет больно. Если не сможешь стерпеть, говори, хорошо?
Кивнула и сжала губы. Я готова на все, чтобы снять проклятый ошейник. Мне удалось прочитать столько книг, в которых описывалась сила ведьм. Я ведь одна из них, верно? Я смогу заживить свои раны, спасти отряд и, может, вернуть память!
Камень раскачивался перед глазами, как маятник. Едва слышный шепот Кайлин я не разобрала, но что–то на древнем, внушающее трепет. Полупрозрачное черное стекло искажало свет свечей, гипнотизировал глаза, а потом стал втягивать все тени из комнаты. Пожалуй, я бы подумала, что это сон, но сосредоточенное лицо девчонки напротив не давал мне окончательно поддаться неведомым чарам. Внутри камня появлялось что–то красное, словно пламя, оно ширилось, едва не выходя за неровные грани камня. Шею закололо.
–Терпи, –услышала я, когда камень замер и внезапно вытянулся, заострился, направляясь к ошейнику. Опасаясь за свою жизнь, я дернулась, пытаясь закрыть руками шею, но не успела…
Жуткая резкая боль в горле, мои руки в горячей алой крови. Она убила меня?! Дышать было тяжело, что–то мешало, словно в горле набралось слишком много жидкости. Я закашлялась, зажимая рану. Огненный круг будто живьем пытался спалить мою кожу. В глазах потемнело, колени подкосились. Единственное, что я могла: неровно дышать, выкашливая наружу собственные легкие. Слова замерли на языке, я не в состоянии даже сказать что–то, только неразборчиво хрипеть:
–Что….т–ты…
Обеими руками сжимая горло, я боялась задохнуться. Воздух в легких кончался, а жгучая невыносимая боль вокруг шеи – нет. Я пыталась разглядеть хоть что–то, чем можно было прекратить боль, хоть что–то, чем можно было убить эту девчонку, но в глазах предательская темнота…
–Боги! Что ты сделала?!
Словно сквозь сон услышала я, затем меня рывком подняли с пола. Горячие непривычные прикосновения дарили только новую боль: плечи, за которые меня трясли, горели огнем.
Пелена сходила вместе со слезами. Передо мной был тот самый альфа. Он казался напуганным и …удивленным?
–Твои шрамы…
Я поняла, что могу дышать нормально. Медленно, не веря своим ощущениям, опустила руки. Боль отступала, но что–то нестерпимо горячее прожигало кожу. Не прикосновения этого волка, а что–то внутри, под кожей, в самих венах.
***
Дагрин не находил себе места. Зачем они остались, зачем Кайлин убедила их, что альфа не опасен?! Он заключил под стражу отряд, на который сам же напал. Да и про ведьму он успел забыть, потому что последние три луны пытались добраться до Лэнииля.