Видимо, он его тошнило от моих слез. Меня перевернули и уткнули лицом в подушку. И началось снова. О, теперь я поняла, что он еще сдерживался. Ягодицы полоснуло чем–то острым. Когти? Спину со всех сторон с каждым новым толчком жгло от новых ощущений. Тело горело, что–то горячее тут и там текло по коже. Я уже не могла кричать. В какой–то момент мое сознание наконец спасло меня, я утонула во тьме.
Новая пощечина, теперь справа выдернула меня из забвения сна. Я с ужасом поняла, что еще ничего не кончилось.
Надо мной нависал Мерак, уже обнаженный. Его тело было сильным, бледным, подтянутым. Я видела какие–то темные пятна по всему телу, наверняка моя кровь. Было темно, но глаза вампира горели красным огнем. Это больше не бесцветные бездушные радужки глаз, это, мать вашу, кровавое пламя.
–Я хочу, чтобы ты видела меня.
Я замотала головой, слабо подергала ногами и руками, но поняла, что тело плохо слушается. Видимо, сил даже физических не осталось.
Вампир схватил меня за подбородок, змея исчезла.
–Я хочу видеть твою боль.
Я набрала последние силы, плюнула ему в лицо, ожидая очередной пощечины. Вампир сжал горло, наклонился и прошептал прямо в ухо.
–Я говорил, что сломаю тебя. Не заставляй меня ломать тебя по–настоящему.
Одной рукой он грубо сжал мою грудь, другой схватил за бедро. Я почувствовала когти на коже.
–Ненави…!
Змея перекрыла мне рот. Мое мучение продолжилось с новой, невесть откуда взявшейся силой.
Глава 2
Два раза я видела закат. Один раз приходила в себя днем. Трижды – ночью.
Мерак приходил, насиловал, уходил. Он злился, иногда бил меня по лицу, но постоянно оставлял следы на теле. В какой–то момент я поняла, что раны не заживают, как раньше, когда я могла применять магию. Но, видимо, я потеряла ее, поэтому даже на спине лежать было больно.
Я не знала, сколько это длилось. Однажды я проснулась, когда в рот начали вливать воду. Закашлялась, пыталась сопротивляться, но схваченная цепкими руками за волосы, выпила стакан полностью. Так он делал еще несколько раз, а я была рада, что организм не просится в туалет. Или уже было поздно и все происходило в момент моей отключки? Мне плевать. Я ничего не хотела. Раз он поставил невидимый барьер на своем гребаном окне, чтобы я не спрыгнула от отчаяния вниз, я решила, что однажды просто не проснусь.
Я ни слова не произносила. Мне было тошно от вида его алых глаз. Казалось, они всегда были такими. А я знала, что такой цвет радужка у вампиров приобретала только в момент ярости. Надеюсь, его гнев превратиться в ненависть и однажды он не рассчитает сил и убьет меня.
Первое время жутко хотелось есть, голова раскалывалась. Очевидно, что мой насильник забыл, что я смертная и мне нужна еда. Но в какой–то момент, когда я трижды вырубилась во время очередного зверства над моим телом, он не выдержал.
Сейчас он недоуменно смотрел на меня, хотя взгляд продолжал пылать алым пламенем. Я давно перестала прикрываться кусками платья, от которого, по–хорошему, остались одни бретельки и часть ткани вокруг талии.
Закрыла глаза, надеясь, что усну, даже когда он снова начнет трахать меня. Увы, словно сквозь шум воды я услышала его недовольный голос.
–Открой глаза, я знаю, что ты в сознании.
Ну уж нет. Может, голод и физическое истощение возьмут свое, и я успею отключиться прежде, чем…
–Открой глаза!
Холодные ладони сжали лицо. Я открыла глаза, вампир оказался слишком близко.
–Что с тобой?
Не выдержала и слабо улыбнулась. Мне хотелось рассмеяться, но сил не было, поэтому рот издал странный звук между стоном и кашлем. Я видела, как он быстро пробежался взглядом по телу, задерживаясь где–то в районе груди, затем живота, ног.
Мерак поднял голову и я удивилась. Наверное, это отразилось на моем лице. Но черт возьми, его глаза впервые за все время стали обычными – бесцветными!
–Тебе надо поесть, – как–то тихо произнес он.
–Н..нет, – выдавила я, но вампир уже исчез и вряд ли слышал меня.
Понимая, что это мой единственный шанс, я приподняла голову, аккуратно перевернулась, сев на кровать. Боже, я никогда не была в таком разбитом состоянии. Сколько дней он меня насиловал? Двое суток? Пять дней? Неделю? Нет, вряд ли бы я выдержала без еды неделю. Он же все–таки поил меня чем–то еще, помимо воды. Может, чтобы я чаще оставалась в сознании?