– Ничего, кроме тумана, – сдерживаясь, ответила я. Руки холодели, но нельзя больше показывать, что я его боюсь. Хотел бы он меня убить, разве не убил бы давно? Изнасиловать? Пройдено несколько раз, постараюсь стерпеть, даже если полубог возомнит себя способным на подобное. Не думаю, что испугаюсь еще больше, если он начнет внезапно проявлять то желания, которое всегда появлялось у Мерака.
– Близко, – ухмыльнулся он. – Твой страх на вкус как мед.
Я сглотнула, понимая, что ошиблась – я очень боюсь его. Вампир? Полубог? Нет, очередной сумасшедший с травмированным детством… Или что там бывает у маньяков, что так тянет их на убийства других?
– Я хочу больше, – прошептал он голосом Мерака, отчего сердце замерло.
Не могу, не могу! Надо бороться! Невыносимо осознавать, что позади меня вплотную стоит вовсе не вампир, которого я бы хотела видеть, хотя существо говорит его голосом. Уверена, что и выглядит он также.
Одна рука Эриба коснулась шеи, я дернулась, но было слишком поздно. Он сжал горло, больно, но все еще давая возможность дышать.
– Твои эмоции восхитительны, – теперь он говорил голосом Садра или я схожу с ума? – Я могу долго наслаждаться ими.
– Мне больно, – прошептала, пытаясь скинуть его руку. Но рука Эриба будто окаменела и приросла к моей шее. Он продолжал сжимать горло, а другой рукой потянулся вниз к животу. Раскрытая ладонь легла коснулась ткани чуть ниже солнечного сплетения, а я почувствовала комок отвращения, подходящих к горлу. Почему– то существо на мгновение замерло.
– Я могу дразнить тебя и наслаждаться твоим трепетом, – снова низкий голос Мерака. – Могу взять тебя прямо здесь, тебе понравится, – теперь усмешка Садра, а я закрыла глаза, надеясь, что это все скоро закончится. – Но самое неприятное во всем этом то…
Он развернул меня лицом к себе, а я невольно отступилась. Он больше не удерживал меня, но бежать было некуда. Это его крепость, его лабиринт. Спрятаться в логове монстра невозможно.
– Что ты начинаешь понимать, – облик Садра начал меняться, Эриб становился собой. Но его глаза… Черт, они стали полностью черными, как две дыры. Не было белков, не было зрачков – только непроглядная тьма. Если бы не дневной свет, приглушенный грязно– белым туманом, я бы подумала, что на меня смотрят пустые глазницы мертвеца.
– Мне это не нравится, Элеонора.
Эриб слегка наклонился ко мне, будто собирался поцеловать, а я ощутила жуткую слабость в ногах. Тонкие губы раскрылись, показались длинные острые клыки. Но он не укусил меня. Тошнота подступала к горлу все сильнее, будто организм таким образом показывал, насколько неприятно была близость полубога.
Его губы едва коснулись моих, я успела уловить последнюю мысль: это не еда отравлена – сам Эриб был причиной спутанного сознания.
Все потемнело, как бывает перед обмороком, и я невольно отшатнулась назад, падая в беспросветную тьму его глаз.
***
Тэята спустилась вниз по каменной лестнице, тихо прошептала заклинание сокрытия, чтобы стражники не заметил ее, и проскользнула мимо. Только вот она не ожидала, что сам король, новый король, будет здесь.
– Выходи, – властно и громко приказал тот, поворачиваясь к ней лицом.
Статный, в черном расшитом золотом камзоле, только серебристые глаза и светлые волосы выделялись на фоне мрачного подземелья замка.
Король сделал знак стражникам, чтобы те покинули свои посты. Наверняка их ждет висельница. Хотя лучше отправиться на границу, потому что там не сжигают живьем.
Тэята покорно опустилась на колени, склоняя голову. Она наслышана о жестокости нового короля. С одной стороны, ей это нравилось, ведь правитель должен быть властным и беспощадным, только так можно было добиться трепета и уважения подданных. Однако сейчас она не хотела бы попасть в список смертников.
– Что ты здесь забыла?
В голосе сестры прозвучала тревога, вампирша невольно подняла глаза. Там, за решеткой уже второй месяц была заключена Ирбет. Конечно, вытащить ее оттуда не было возможности, Тэята слышала от других культистов, что ее сестра отдала жизнь Избранной – дала обет верности. Да и сама Ирбет не захочет уходить, даже если бы ее приковали цепями к стене. Лишь бы угодить проклятой ведьме! И это неимоверно раздражало вампиршу.