Кейр почувствовал себя преданным.
— Скажи же хоть что-нибудь, — когда он ничего не ответил, она метнулась в угол комнаты, где он сложил ведьминскую лозу, и схватила её. Огонь на её руках тут же погас. — Это простое совпадение. Это ничего не значит. Пожалуйста, Кейр, — она умоляюще посмотрела на него. — Скажи, что это ничего не значит, — она быстро обвязала лозу вокруг своей талии.
Выражение его лица дрогнуло.
— Кто подослал тебя ко мне, Эмма?
— Никто, — скрестив на груди руки, она начала потирать плечи, словно пыталась согреться. — Клянусь тебе, Кейр. Клянусь, я не из твоего мира. И я не знаю, почему могу делать… магию.
Язык её тела, выражение глаз и слова звучали правдиво, но Кейру было больше девяноста лет. Своими глазами он видел, как ведьмаки уничтожали деревни оборотней. Как без разбора убивали всех и шли на всякие отвратительные вещи, чтобы уничтожить его народ. Он видел, как они поджарили его родителей с помощью комбинации заклинаний воды и молнии. Могла ли Эмма лгать ему? Он так не думал. Могли ли чувства к Эмме сделать его дураком? Возможно. Простит ли ему его народ связь с ведьмой? Определенно, нет. А стоила ли эта удивительная иномирная красота такого сражения и таких потерь?
«Безусловно», — говорило его сердце.
Поднявшись, он пригнулся, чтобы не удариться головой о потолок, и обнял девушку.
— Мы с этим разберемся.
— Обещаешь?
— Да, — твердо сказал он, успокаивающе поглаживая её по спине. Он наклонился к её уху и отрывисто прошептал: — Даже если это означает, что мне придется оставить мой народ.
— Нет! — вскрикнула Эмма. — Ты не можешь… Ты не расстанешься со своей семьей! Я не могу стать причиной этого. Оставить людей, о которых ты все это время заботился?! Тех, кто беспокоился о тебе?! Я не позволю!!
— Это не твоя вина. Ты ни в чем не виновата, детка. Это мир, в котором мы живем. Мы находимся в состоянии постоянной войны, и ее ничто не остановит. «Даже любовь», — с горечью подумал он. — Я прожил свою жизнь, не зная страха. Каждый день, начиная со смерти моих родителей, я помнил, что любое утреннее пробуждение может стать для меня последним. Но в тот момент, когда я прикоснулся к тебе, я впервые испугался, — увидев её потрясенный взгляд, он покачал головой. — Опять же, это не твоя вина. Ты очень важна для меня. Слишком важна, чтобы я мог тебя потерять. Я бы отдал за тебя свою жизнь. Я всегда был стальным стержнем, движущей силой и абсолютным могуществом для моего народа. Но я готов согнуться, если это поможет спасти тебя, — он откинул её голову назад и поцеловал в мягкие, изогнутые муками совести губы. — Ты, Эмма, стала моей семьей. Моим домом.
— Ты вождь своего народа, Кейр. Ты гораздо важнее меня.
Он притянул девушку к себе, чуть не издав мучительный стон от мягкого прикосновения её грудей к своему животу и от её горячего дыхания на своей груди.
— Нет никого важнее тебя, — с яростью в голосе возразил он. — Никого.
* * *
Руки Эммы обвились вокруг него, а её пальцы поглаживали его спину. Она подняла на него глаза, и Кейр, встретившись с ней взглядом, увидел в них то, отчего у него ёкнуло сердце.
— Скажи это ещё раз, Кейр, — её губы смягчились. — Скажи, чего ты хочешь от меня.
Оборотень тонул в её темно-синих глазах, будучи не в силах отвести от нее взгляд. Да он и не собирался отказывать ей.
— Хочу искупаться в твоем дивном аромате, — он уткнулся лицом в её шею, вдыхая терпкий аромат её желания. — Хочу ласкать твою нежную кожу, — он стянул через голову её рубашку и спустил вниз по бедрам ее леггинсы.
Её трусики из черного кружева почти ничего не скрывали. И из его груди вырвался хриплый утробный рык.
— Да, — выдохнула она, и её дыхание стало прерывистым и затрудненным.
Кейр рывком прижал её к своей груди.
— Хочу почувствовать шелк твоей наготы, когда прижмусь к ней всем своим телом, — он приподнял её, и Эмма, обхватив ногами его талию, прижалась к его напряженной эрекции. Ветка ведьминской лозы вокруг её тела царапала его кожу, но он, проигнорировав это, стал покусывать её шею и подбородок. А когда девушка, поцеловав его ухо, прикусила зубами его мочку, Кейр приглушенно застонал, борясь с желанием повалить её тут же на пол и взять жестко и по-звериному беспощадно. — Хочу целовать твои сладкие губы, — его голос стал глубоким и хриплым. Он прикусил её нижнюю губу и, положив её на одеяло, накрыл своим телом. Девушка была такой маленькой по сравнению с ним, что он представил, будто защищает её от Луны. Он скользнул языком меж ее пухлых губ, наслаждаясь ее восхитительным вкусом, а затем провел дорожку из поцелуев вдоль ее шеи к ключице. Он приподнял голову, и его взгляд скользнул по её груди. — Хочу дразнить твои соблазнительные соски, — проведя языком по затвердевшему бутону, он обхватил ладонью пышный холмик и, слегка сжимая его, продолжил лизать и сосать его, пока Эмма не начала извиваться под ним.