Заседание Магического Совета обычно проходило в кабинете ректора и не было каким‑то выдающимся событием, а скорее наоборот — скучным и не интересным, но, сегодня, из‑за необычности дела, которое должны были разбирать, о нем начали говорить с самого утра. Говорили все и везде — учителя в учительской, студенты в коридорах, поварята на кухне и слуги во дворе. Всех интересовало останется ли магистр Вирт в Академии и будет ли он по — прежнему деканом факультета боевой магии. Особенно остро этот вопрос стоял среди студентов его же факультета. Так называемые 'боевики' боготворили своего руководителя и готовы были за него в огонь и в воду.
Сегодняшнее заседание перенесли в одну из аудиторий на первом этаже из‑за большого количества желающих присутствовать на нем — впервые за долгое время попасть на заседании совета изъявили желание все учителя, а не только те, чьи дела разбирались; также ожидалось прибытие Мага — дознавателя из главного магического сыскного управления. И сейчас они все находились в аудитории в ожидании ректора и главного виновника 'торжества', но те опаздывали. Они что‑то обсуждали в кабинете ректора и уже довольно давно.
— Вирт, давай оставим все регалии и просто поговорим. Сейчас мы выйдем отсюда и пойдем на Совет и я совсем не хочу устраивать там показательное наказание или другое представление. Ты знаешь, как я отношусь и всегда относился к тебе, я помню тебя еще мальчиком, впервые переступившим порог Академии. Ты не можешь утверждать, что я в чем‑то ограничивал тебя. Ты был единственный маг, которому я позволил вернуться в академию после того как он ушел. Ты захотел получить второе образование на факультете боевой магии и я тоже позволил, не требуя оплаты. Это не упрек, я прекрасно понимаю, что ты уже давно вернул тот долг и даже с лихвой выплатил проценты. Просто я пытаюсь донести до тебя, что всегда был на твоей стороне, пока ты сам все не разрушил.
Вирт молча слушал, так и не сев в предложенное кресло.
— Что с тобой случилось? Ведь это не вчера началось. Учитель Кагг говорил мне о трагедии в твоей семье, но разве мы не поддержали тебя, не дали встать тебе на ноги? Откуда в тебе столько ненависти и против кого, ты ее направляешь? Что тебе сделала эта девочка. И не говори мне, что это случайность, и она просто попала под горячую руку. Я не поверю… Я помню, что ты невзлюбил ее еще в тот самый первый день, когда увидел. За что?… Неужели только потому, что она бедна и без титулованных родственников за спиной? Но ведь ты не слепой, ты же не мог не видеть, какой у нее потенциал? Я не видел такой ауры со времен, когда ты пришел к нам — она была почти равная тебе, а ты не хотел позволить ей поступить даже на факультет ведьмачества, куда берут кого попало, одна эта бездарная гномка Куног чего стоит! И это тебя не смущало. Объясни мне, что это было?..
Вирт молчал.
— Ну хорошо, оставим это, тогда расскажи, что произошло в тот день?… Что произошло такого, что заставило Мага 1 ступени, напасть на студентку?
— Ректор Янир… учитель, я… мне нет оправданий. Я действительно виноват и готов понести любое наказание.
— Еще посыпь голову пеплом. — Оборвал его ректор. — Так мне будет лучше видно, как ты раскаиваешься. Ты что не слышишь меня?! Ты чуть не убил ни в чем не повинного человека,… девушку… нашу студентку! А мямлишь, как нерадивый школьник — нет оправданий, любое наказание… Как тебя прикажешь наказывать?!!! Я даже уволить тебя не могу, — факультет боевиков развалиться! А ты мне тут голову морочишь! Мне нужно разумное объяснение! Почему ты так отреагировал не нее? И я не приму больше никаких отговорок.
— Вы правы, ректор, все началось не вчера и даже не три года назад, когда Минари пришла к нам, все началось намного раньше — пятнадцать лет назад, когда я ушел из Академии. Вы говорите учитель Кагг рассказывал Вам о трагедии моей семьи. Он не мог рассказать Вам все, потому что я никому этого не рассказывал.
Вы знаете, что пятнадцать лет назад моего брата убили и ограбили. Он сам был виноват в том, что с ним случилось и даже в большем, из‑за него наша семья разорилась и мы оказались на улице. Я помню, как Вы и учитель Кагг уговаривали меня остаться в Академии, когда я решил уйти. Говорили, что готовы помочь, но я Вам отказал. Я не мог тогда признаться, что у меня больше нет денег продолжать обучение — глупая гордость, в которой меня воспитывали, виновата в этом. Помните, накануне перед уходом, я уехал домой на каникулы?..